Миссис Ингланд

Я падала в кровать совершенно без сил, и однажды Саул разбудил меня затемно, сообщив, что у нас в крыше, наверное, дыра, так как в его кровать натек дождь. Взглянув на часы, я поняла, что уже семь утра. Я проспала лишний час, и вода, которую оставила за дверью Блейз, успела остыть. Слушая Саула, я быстро оделась и собрала постельное белье с его кровати, чтобы отнести Эмили на стирку и заодно попросить у нее еще горячей воды.
– У мастера Саула неприятность, – сказала я Эмили, складывая мокрое белье в корзину.
– Ох, неужели опять? – сочувственно проговорила она.
– И часто такое случается?
– Время от времени, – пожала плечами она.
Блейз гладила в углу.
– Блейз, не могли бы вы принести нам еще воды?
– Сначала с этим закончу.
– А есть ли запасная клеенка?
– Только та, что у малыша. – Блейз водила утюгом по нижней юбке, не глядя на меня.
Мне всегда было неловко обращаться с просьбами, но Блейз умудрялась сделать так, что я чувствовала себя просто ужасно. Хотя я сумела найти общий язык с кухаркой миссис Мэнньон, Блейз по-прежнему меня недолюбливала, а Тильда и Эмили отмалчивались. Я подозревала, что Блейз настроила их против меня. Пусть бы судачили сколько душе угодно. Я знала, что они сплетничают – каждый раз, стоило мне зайти на кухню сквозь качающуюся дверь, служанки замолкали. Но я не желала подчиняться воле Блейз и заискивать перед ними, радуясь малейшим крохам внимания, которые мне кидали.
Позже утром, когда в дверь детской постучали, я поняла, как сильно страдаю от одиночества. За дверью, к моему изумлению, стояла миссис Ингланд с письмом в руках.
– Это вам, – произнесла она, входя в детскую и вручая мне письмо.
Хозяйка со мной тоже почти не разговаривала. Она лишь здоровалась, если мы виделись в доме, или задавала пару вежливых вопросов, когда я приводила детей в гостиную. Все они вели себя как чужие, и это меня очень огорчало. Малыш Чарли никогда не просился к матери, а меня не отпускал ни на шаг. Однажды вечером я передала Чарли на руки миссис Ингланд, надеясь, что это укрепит между ними связь, но малыш стал выгибаться и почти заплакал. Перехватив беспомощный взгляд миссис Ингланд, я поспешила забрать ребенка.
– Благодарю вас, мэм, – произнесла я, принимая конверт.
При виде почерка Элси мое сердце учащенно забилось. Конверт показался мне тяжелым, плотно набитым, как будто сестра исписала десяток листов вместо традиционного одного. Видимо, я заулыбалась, так как миссис Ингланд медлила, словно хотела что-то сказать.
– Как вы устроились? – наконец промолвила она.
– Очень хорошо. Спасибо, мэм.
Она посмотрела в сторону стола.
– Девочки составляют каталог местных растений, – пояснила я.
– Да?
Это была моя идея, и на прогулках мы собрали уже с десяток разных видов. На столе лежали разные травы, которые зарисовывала Декка. Она решила, что после описания флоры займется фауной и начнет с птиц. Я пообещала раздобыть членский билет публичной библиотеки, и Декку мои слова привели в восторг. Она увлеченно занималась каталогом, иногда позволяя принять участие Милли, хотя у той имелась собственная тетрадь. Схемы, составленные Милли, было невозможно разобрать, однако мы с Деккой всегда осыпали ее похвалой.
– Девочки, покажите миссис Ингланд вашу работу, – попросила я, втайне надеясь, что хозяйку не возмутит грязь на скатерти.
Декка и Милли пододвинули к матери свои тетради. Миссис Ингланд послушно рассматривала рисунки, раздумывая, что бы спросить.
– А что это такое? – наконец поинтересовалась она.
Декка с готовностью ответила:
– Боярышник. Еще его называют колючка дикая, петушиная шпора, майское дерево. Майское дерево! Как няня Мэй! [34] – просияла она.
– Не знаю, стоит ли мне радоваться, что мы тезки с этой колючкой! – с улыбкой заметила я.
Декка указала на следующий рисунок.
– А вот папоротник мужской. Смотрите, как красиво изгибается.
– По-моему, он выглядит скорее женственно. – Миссис Ингланд огляделась. – Детская прямо сверкает чистотой.
– Мы вчера занимались уборкой, – заявила Милли, желая, чтобы ее похвалили.
– Ты занималась уборкой?
– Я помогала.
Еле заметный кивок и лишь намек на улыбку стал ей ответом.
– Мэм? У Саула вчера ночью произошла неприятность, – тихо сказала я, когда мы с миссис Ингланд отошли к камину.
Она непонимающе нахмурилась.
– Мэм, он намочил кровать.
– О!
– Мне следовало бы сообщить хозяину еще утром, но я не успела. Я не знаю, как часто такое случается с Саулом.
– Часто, – громко ответила Декка из-за стола.
– Есть ли клеенки для остальных детей или только для Чарли? Блейз полагает, что клеенка есть только у малыша.
– Боюсь… – Миссис Ингланд несколько раз открыла и закрыла рот. – Боюсь, я не знаю.
– А нельзя ли приобрести еще одну клеенку? Видите ли, матрас очень долго сохнет после мытья.
– Я не знаю, где взять еще клеенку.
– Я могла бы ее купить. Полагаю, они стоят пару шиллингов, не больше.
– Вам лучше обратиться к мистеру Ингланду. Прошу прощения.
И она выбежала из детской, оставив нас в изумленном молчании. Даже Чарли, который стучал по барабану оловянным солдатиком, казался удивленным. Я разгладила руками фартук и уселась рядом с детьми на крохотный стульчик.
– Итак, – начала я, – кто мне скажет, что это за растение?
Пока они искали ответ, я вскрыла письмо от Элси. Сгорая от нетерпения узнать новости из дома, подошла к окну и стала читать.
«Дорогая Руби!
Я не знаю, где находится Йоркшир, но попрошу мисс Селлерс мне показать. Неизвестно, когда я снова пойду в школу. Руки в последнее время не очень. На прошлой неделе я уронила чайник. Он разбился и оставил на полу пятно. На этой неделе нам написал отец: одно письмо для всех нас и отдельное тебе. Я вложила его в конверт. Решай сама, станешь ли читать. Мама говорит, ты должна. Арчи взяли в футбольную команду. Он тренируется во дворе с цветной капустой, мама страшно недовольна. Тед копит на биноколь. Не знаю, как правильно пишется это слово, но речь о штуке, которую надо подносить к глазам, чтобы рассмотреть далекие предметы. Ты спишь на отдельной кровати? И если да, то можно ли тебя навестить? Пожалуйста, напиши поскорее! Красивые ли у детей игрушки? Я подумываю отдать Констанцию. Я уже слишком взрослая для кукол. Если твои дети захотят, путь забирают. Ей пора в новые руки.