Оливковое дерево

– Я пригласила погостить Фабио, моего старого балетного партнера. Саша был со мной на одной из фотографий из Вены, которые показывал Фабио.
– Опа! Он зол? Держу пари, зол.
– Он со мной разводится. Я получила сообщение сегодня утром.
– Объяснимая инстинктивная реакция, – хладнокровно кивнула Джулз. – А что Алекс? В ужасе от мысли, что Саша его папа?
– Да. Потому и сбежал. Здесь только что была полиция. Поиски перенесли в Англию.
– Алекс найдется. Преодолеет шок и простит тебя. Он тебя обожает. Так что теперь? Раз Уильям и я сошли со сцены, полагаю, двое давнишних любовников могут возобновить grande passion.
– Нет, Джулз, я…
– Хелена, можешь забрать его, правда. Я врубилась, как сказал бы Рупс, давным-давно. Этот развод – лучшее, что я сделаю в жизни. Оглядываясь назад, я даже не представляла, какой несчастной меня делал этот эгоцентричный поганец. Если ты его хочешь, забирай с потрохами. Он всегда верил, что ты – любовь всей его жизни. Я вижу это каждый раз, когда он смотрит на тебя. Хотя сомневаюсь, умеет ли в конечном счете Саша любить кого-то, кроме себя.
– Джулз, клянусь тебе, Саша – последний человек на земле, с которым я хотела бы быть. Он лгал мне, потом растворился в воздухе, бросив меня в Вене одну. Откровенно говоря, мне тяжело даже находиться с ним в одной комнате. Я люблю Уильяма и хочу, чтобы он вернулся… Прости. – Хелена резко смахнула слезы. – Я не имею никакого права плакать. Ты, наверное, ненавидишь меня.
– Да, я ненавидела женщину на набросках в тот день, но как я могу ненавидеть тебя, Хелена? Ты по-настоящему хороший человек, который просто, так уж получилось, обладает врожденной способностью вызывать любовь. Но это едва ли принесло тебе счастье, правда? В сущности, мне кажется, это не принесло ничего, кроме хаоса и горя.
– Я… – Мобильный Хелены зазвонил, и она тут же схватила его. – Алло? Уильям, ты слышал? Алекс пропал и… правда?… О, слава богу, слава богу! Да, конечно. Могу я поговорить с ним? Хорошо, я понимаю. Тогда просто передай, что я люблю его. Пока. – Она уронила мобильник на стол и закрыла лицо руками. – Слава богу, слава богу, – повторила она, давясь слезами облегчения.
– Алекса нашли? – спросила Джулз.
– Да, он с Уильямом в Англии. Ох, Джулз, слава богу!
Джулз встала и подошла к Хелене. Положила руки ей на плечи.
– Ну-ну, – успокоила она. – Говорила же тебе, что с ним все будет в порядке, правда? Он выстоит, совсем как его папа. Кстати, о Саше. Вчера вечером я выгнала его из дома. Он приехал незваным из Англии с Рупсом – пьяный в стельку, как обычно, и умолял принять его обратно. Я с огромным удовольствием велела ему проваливать. Возможно, этой ночью он спал в винограднике. Господи, Хелена, от него пахло ужасно, – Джулз наморщила нос. – Ему нужна серьезная помощь, но, к счастью, это больше не моя проблема.
– Да, – Хелена слушала вполуха, внутренне обнимая себя с облегчением от знания, что Алекс, целый и невредимый, в Англии с Уильямом.
– В общем, мы уезжаем через пару дней. Я нашла милый коттеджик в аренду недалеко от новой школы Рупса. Не совсем то, к чему мы привыкли, конечно, но я уже связалась с местными агентами по недвижимости, и у меня назначена пара собеседований. Возвращение к работе пойдет мне на пользу, и для Виолы там тоже есть славная начальная школа.
– Я думала, тебе нравится здесь?
– Нравится, но, скажем прямо, Хелена, я просто сбежала. И мне надо думать о детях.
– Да, – согласилась Хелена. – Я… ты скажешь им, что Алекс на самом деле сын Саши?
– Нет. Думаю, сейчас у них и так дел по горло. А кроме того, сообщать им плохие новости – это работа Саши, не моя, хотя я уверена, что он промолчит. Потому что трус. Ну… – Джулз вздохнула. – Пора прощаться. Спасибо за поддержку этим летом, Хелена. И, может быть, теперь, когда туман развеялся, мы можем подумать о том, чтобы стать настоящими подругами. Не пропадай, хорошо?
– Нет, конечно, нет. Хотя бог знает, где я буду жить.
– О, я бы об этом не беспокоилась, – беспечно сказала Джулз, вставая. – В отличие от Саши, Уильям слишком тебя любит, чтобы бросить. До скорого… ciao.
 
ДНЕВНИК АЛЕКСА
14 августа 2006 года
Ну что же.
Это было настоящее приключение. За последние двадцать четыре часа я превратился из никому не известного полного тринадцатилетнего мальчика без особых примет в беглого вора и предателя. Который в списке пропавших по всей Европе.
Интересно, связались ли с Интерполом. Надеюсь, что да, это неплохо выглядело бы в моей будущей биографии.
Когда я решил, что нашел способ убить двух зайцев одним ударом, то взялся за дело. Я знал, где мама хранит мой паспорт, а также свою английскую дебетовую карточку и пачку кипрских фунтов. Позвонил в таксопарк, которым она обычно пользуется, и договорился с милым человеком, немного говорящим по-английски, что он отвезет меня в аэропорт Пафоса. По дороге туда я устроил спектакль, рассказав, что в Англии возникла чрезвычайная ситуация (я сослался на ухудшившееся здоровье уже покойной бабушки, да благословит ее Господь), и к тому времени, как мы добрались до аэропорта, даже сам начал верить, что ей осталось жить всего несколько часов. И он тоже поверил.
Когда мы приехали, я дал ему большие чаевые и спросил, может ли он помочь мне купить билет на следующий рейс в Англию у стойки «Сайпрус эйрвэйз», так как я не говорю по-гречески. И сказал ему, что папа, с которым мы должны там встретиться, прислал сообщение, что опаздывает и что я должен купить билет сам. Я уже проверял: в некоторых авиакомпаниях дети старше двенадцати могут летать самостоятельно, но другие настаивают, чтобы их сопровождал взрослый.
Дальше вмешалась судьба. Я подружился с милой старой леди, стоявшей передо мной в очереди на регистрацию. Я поставил ее чемодан на весы, потом помог ей, когда она рылась тощими дрожащими руками в пластиковом бумажнике в поисках билета и паспорта. И я подал их вместе со своими паспортом и билетом даме на стойке регистрации. В результате нам дали места рядом, и во время долгого ожидания в накопителе мы стали большими друзьями. Используя при посадке ту же самую технику, что на регистрации, я подал оба наших паспорта, старательно демонстрируя проверявшей их даме, как я забочусь о моей спутнице. Которую она, надеюсь, посчитала моей пожилой родственницей. Бабушки – мертвые, умирающие или живые, – кажется, пришлись очень кстати в моем плане бегства в Англию.
К счастью, когда мы заняли места, моя «одолженная бабушка» сразу же уснула. Что дало мне время на размышления. Мысли, которые никогда не приходили мне в голову раньше.
В этом ревностном, продолжающемся всю жизнь поиске своего настоящего генофонда я не видел того, что было прямо у меня под носом.
Итак, я вернулся в Англию.
Я здесь ради себя. И ради нее.