Оливковое дерево
– Не хочу ехать во Францию. Не хочу возвращаться в Англию. Хочу остаться здесь, с Мишелем, – плакала та. – Не заставляй меня уезжать, пожалуйста!
– Я знаю, дорогуша, я правда знаю. Первая любовь всегда хуже всего.
– Нет, она самая лучшая, и это навсегда, я знаю!
– Ну, если так, то, конечно, из целой жизни ты можешь выдержать несколько дней в разлуке? – Хелена подтянула стул, чтобы сесть рядом с Хлоей.
– А что будет после лета? Мне придется вернуться в школу на… вечность.
– Есть каникулы, и я уверена, Мишель сможет приехать повидать тебя в Англию.
– Мама никогда не позволит ему у нас жить! Она решит, что это какой-то кипрский крестьянин. Она хочет, чтобы я вышла за мистера Голдмана, или мистера Сакса, или еще кого-нибудь с кучей денег! – Хлоя посмотрела на Хелену. – Вы с папой разрешили бы ему жить у вас, если бы он приехал повидать меня?
– Почему бы нет? В конце концов, Мишель фактически жил здесь с нами.
Хлоя схватила руки Хелены и крепко сжала.
– Спасибо, Хелена. О боже! – она горестно покачала головой. – Как же мне с этим справиться?
– Тебе надо помнить, что Мишелю так же плохо, как тебе. И что чему быть, того не миновать.
– Ты правда думаешь, что ему плохо?
– Абсолютно. Уверяю тебя, Хлоя, тому, кто остается, всегда хуже. А теперь как насчет чашки чая? – Она хотела встать, но Хлоя вцепилась в нее.
– Господи, хотела бы я, чтобы ты была моей матерью, Хелена. Ты словно из сказки. Правда.
– Ох, Хлоя. – Хелена обняла падчерицу и крепко прижала к себе. – Я бы тоже хотела, чтобы ты была моей дочерью.
* * *
Через час Хелена отнесла Уильяму чашку чая.
– Тебе уезжать в аэропорт через сорок пять минут. Хлоя принимает душ.
– Спасибо, дорогуша. Раз уж я буду в аэропорту, хочешь, я задержусь и подберу Фабио?
– Нет, спасибо. Мне все равно надо кое-что купить в Пафосе, и, возможно, нам с Фабио будет приятно поболтать за ланчем, прежде чем мы вернемся домой.
– Ладно. По крайней мере, посидишь спокойно пару часов перед отъездом. Все дети хотят ехать со мной прощаться. Даже Алекс. По-моему, он влюблен в Хлою. Как по-твоему?
– Влюблен, – согласилась Хелена, воздержавшись от уничижительных замечаний типа «тебе понадобилось несколько недель, чтобы заметить?». – Прекрасно, что они все хотят проститься с ней. Она славная девочка.
* * *
В аэропорту Уильям зарегистрировал на рейс подавленную дочь, сопровождаемую такими же несчастными приемным и сводными братьями и сестрой.
– Что ж, похоже, на этом все. – Хлоя опустилась на колени и обняла Фреда.
– Не уезжай, Кокоя, останься здеся, с нами. Мы любим тебя!
– И я тоже люблю вас, братик. Хотела бы я, чтобы можно было остаться.
– Кто теперь будет смотреть с нами мультики? – жалобно сказала Имми.
– Алекс будет, правда? – Хлоя повернулась к нему.
– Э-э-э, лады. Я… э-э-э, попробую.
– Спасибо. Пока, Алекс. Я буду скучать по тебе.
– Правда? – удивился он.
– Конечно. Ты та-а-акой клевый, и милый, и умный.
– Правда?
– Да! – Хлоя быстро чмокнула его в щеку. – И ты это знаешь. – Потом она переключила внимание на Уильяма и обняла его. – Пока, папочка. Это было здорово. Спасибо за все.
– Пока, дорогуша. Мы все будем скучать по тебе, правда?
– ДА! – хором закричали дети.
– Я вернусь, если мама разрешит, но сомневаюсь, – сказала она, и ее глаза снова наполнились слезами. – Всем пока. – Последний раз помахав рукой, она исчезла за дверьми в зону безопасности.
– Хочу, чтобы Кокоя вернулась, – заревел Фред. Имми тоже плакала, и Алекс незаметно провел рукой по щекам.
– Так, братцы, – голос Уильяма охрип от эмоций. – Хотите, для поднятия духа отправимся в ближайший «Макдоналдс»?
* * *
Через час Хелена также была в аэропорту, с нетерпением ожидая появления Фабио.
– Bella! Хелена!
– Фабио! – Хелена побежала к нему, и он подхватил ее за талию и закружил, к восхищению окружающих. Смеясь, он опустил ее на землю и обнял.
– Как я рада тебя видеть, – сказала Хелена, его знакомый запах так живо напомнил о другом периоде ее жизни, что на глаза навернулись слезы.
– Я тоже счастлив видеть тебя, правда, – Фабио окинул ее оценивающим взглядом. – И ты выглядишь великолепно, cara, чуть тяжелее, чем когда я швырял тебя по сцене много лет тому назад, но, пуф! – он пожал плечами. – Мы оба стареем. Можем мы сейчас поесть? Я очень голоден. Ничего не ел с тех пор, как покинул Милан в семь утра. Ты же знаешь, не могу есть то, чем кормят в самолете.
Они поехали в Пафос, нашли ресторан в более тихой части оживленной набережной и заняли столик на улице с очаровательным видом на сверкающее море за пальмами, высаженными вдоль причала. Фабио заказал полбутылки кьянти и кока-колу для Хелены, потом достал очки и целую вечность изучал меню.
– Ненавижу эту кипрскую еду! Они не умеют готовить, – громко пожаловался он.
– Тогда возьми салат. Там они просто не смогут ничего испортить.
– Ты себе не представляешь. Так! Я решил. – Он щелкнул пальцами, подзывая официанта, и в мельчайших подробностях объяснил, что именно хочет.
Хелена весело наблюдала за ним, вспоминая его чудачества, далеко не все из которых вызывали умиление. Он хорошо выглядел, все еще мускулистый и подтянутый благодаря ежедневным классам, но волосы на лбу – вечный источник беспокойства в прежние времена – заметно поредели.
– Почему ты внимательно смотришь на мою голову? – спросил он, наконец отпустив растерянного официанта. – Ты заметила, что волосы редеют?
– Ну, может быть, немножко. Прости.
– Да, редеют. Ненавижу! Я параноик средних лет и в будущем году буду делать пересадку.
– Честное слово, Фабио, все не так плохо. Выглядишь замечательно.
– Они отступают, словно отлив, а прилива не бывает. Так что я сам привожу себя в порядок. Видишь? – он оскалил зубы. – Поставил новые в том году в Лос-Анджелесе. Хороши, да?
– Они… на удивление белые, – кивнула Хелена, стараясь не смеяться.
– А еще лоб, – Фабио указал на него. – Он гладкий, si?
– Очень.
– Ботокс. Ты тоже должна сделать, Хелена.
– Зачем? Мне надо?
– Ты должна начать раньше, чем другие заметят.
– Ну конечно, – согласилась она с притворной серьезностью. – Я и забыла, насколько ты тщеславен.