Оливковое дерево

Проглядываю его. Это панегирик неизвестной женщине, именуемой «дорогой девочкой». Уйма «дни без тебя бесконечны, и я жажду, чтобы ты вернулась в мои объятия…».
Совершенно не в моем вкусе – вся эта слащавость. Я-то предпочитаю триллеры. Или Фрейда.
Больше всего раздражает, что в конце нет подписи, просто неразборчивая закорючка, которая могла бы быть любой из, наверное, дюжины букв.
Убираю письмо в конверт и открываю еще парочку. Они написаны в подобном духе и дают не больше зацепок насчет времени или личности, чем первое.
Заглядываю в большой коричневый конверт, чтобы проверить, не осталось ли там еще чего-нибудь, и нахожу сложенный листок бумаги.
«Полагаю, эти письма – Ваша собственность. Посему возвращаю отправителю».
Вот и все.
Итак, автор этих писем явно Ангус. Что также решает одну загадку и подтверждает, что он определенно не был геем.
Зеваю. Как же я устал, таская все эти коробки по жаре. Завтра утром отдам эти письма матери. Они определенно больше в ее вкусе, чем в моем.
Выключаю свет и ложусь на спину, вытаскивая Би из-под подушки и укладывая под мышку. Наслаждаюсь ветерком от вентилятора и размышляю, как такой человек, подобный Ангусу, мог командовать войсками и стрелять в людей – и при этом писать такие письма?
Пока она для меня тайна, эта самая «любовь», но рискну предположить, что однажды все само собой разъяснится.
Когда-нибудь.
 
ζ 
 Семь
Где же она, черт возьми?
Взволнованный Уильям запустил пальцы в волосы.
Самолет приземлился больше часа назад. Пассажиры высыпали из зоны прилета, и теперь в зале ожидания было зловеще тихо.
Он попытался позвонить жене на мобильный, но та не отвечала. Он высадил ее с детьми возле местной фирмы проката автомобилей в Пафосе, поскольку было решено, что каждому из них определенно понадобится машина. Хелена сказала, что, скорее всего, возьмет детей на пляж. Уильям оставил ей сообщение с просьбой срочно перезвонить, потом, еще раз пройдясь по залу ожидания, направился к стойке информации.
– Здравствуйте, вы не могли бы проверить, прилетела ли моя дочь утренним рейсом из Гетвика. Я ее встречаю, а она до сих пор не появилась.
Женщина кивнула.
– Имя?
– Хлоя Кук.
Женщина пощелкала клавишами компьютера, прокрутила экран и наконец подняла голову.
– Нет, сэр. На рейсе не было пассажира с таким именем.
– Господи. – Уильям выругался вполголоса. – А можно проверить, прилетает ли она сегодня другим рейсом из Англии?
– Я могу попробовать, но у нас несколько рейсов из малых аэропортов по всей стране.
– Был сегодня рейс из Станстеда? – Уильям доверился интуиции.
– Да, он приземлился за полчаса до рейса из Гетвика.
– Пожалуйста, вы не могли бы проверить его?
Снова щелчки клавиш, и женщина наконец подняла голову и кивнула.
– Да, мисс Х. Кук была на рейсе из Станстеда.
– Спасибо.
Уильям отошел от стойки, в крови бурлили облегчение и гнев. Очевидно, его бывшая жена поменяла билет, не сообщив ему. «Для нее это обычное дело», – яростно подумал он и, подавив гнев, отправился на поиски дочери.
Двадцать минут спустя, уже готовый заявить в полицию аэропорта о похищении несовершеннолетней, Уильям заглянул в маленький бар рядом с залом прилета.
Там было пусто, если не считать молоденькой девушки и темноволосого молодого человека, которые сидели рядом на высоких табуретах и курили. Издали Уильям увидел гриву длинных каштановых волос и напоминающую сильфиду фигуру в обтягивающей футболке и мини-юбке. Скрестив бесконечно длинные голые ноги, девушка то снимала балетку с ноги, то вновь надевала. Подойдя ближе, Уильям осознал, что перед ним Хлоя – его дочь, которая за прошедшие несколько лет изменилась до неузнаваемости, превратившись из ребенка в прекрасную молодую женщину.
Уильям заметил привлекательность дочери, как – очевидно – и мужчина, сидящий напротив нее. Его рука легко лежала на голом бедре Хлои. Уильям быстро двинулся к ним, разглядев, что мужчина старше, чем казался издали. Подавив первобытный порыв ударить его, Уильям остановился чуть в стороне.
– Привет, Хлоя.
Она обернулась, увидела его и лениво улыбнулась.
– Привет, папочка. Как ты?
Демонстративно затянувшись в последний раз, она погасила сигарету. Уильям подошел и церемонно поцеловал ее в щеку.
Как и пристало с незнакомкой.
– Это Кристоф. Он составил мне компанию, пока я тебя ждала. – Хлоя снова обратила взгляд огромных оленьих карих глаз на ухажера. – Он рассказал мне обо всех крутых здешних клубах.
– Хорошо. А теперь идем.
– Ладно. – Хлоя изящно соскользнула с табурета. – У меня есть номер твоего мобильника, Кристоф. Я позвоню, и ты сможешь показать мне красоты Пафоса.
Мужчина молча кивнул и слегка поклонился, когда Хлоя вышла из бара следом за Уильямом.
– Где твой чемодан? – спросил он, глядя на ее маленькую дорожную сумку.
– Не взяла, – беззаботно ответила она. – Мне здесь все равно понадобятся разве что парочка бикини и несколько саронгов. Путешествовать налегке клево.
– Прости, что не встретил сразу. Твоя мама дала мне неправильные данные, само собой, – сказал он, выходя на яркий солнечный свет к машине.
– Мы думали, что будем в Лондоне, но потом оказались в коттедже в Блэкни, и мама обнаружила, что я могу улететь сюда из Станстеда. Она пыталась сообщить тебе, но не смогла дозвониться.
Уильям постоянно держал мобильник при себе на случай обычных изменений в последнюю минуту, тесно связанных со встречей Хлои. Он сглотнул, зная, что это, вероятно, только первый из многочисленных случаев, когда ему придется прикусывать язык ради détente [1].
– Знаешь, я искал тебя повсюду в аэропорту, когда приехал. Чистая удача, что я заглянул в этот бар. Туда можно только тем, кто старше восемнадцати, Хлоя, на двери висит объявление.
– Ой, да ладно, ты же в конце концов нашел меня. Это твоя машина?
– Да, – Уильям открыл дверь.
– Ого, минивэн.
– Боюсь, что да. Нас много. Залезай.
Хлоя забросила сумку на заднее сиденье, подсунула руки под каштановые волосы, чтобы отвести их от лебединой шеи, и зевнула.
– Я жутко устала. Пришлось встать в половине четвертого утра. Рейс был в семь.