Игра в Реальность. Всё по закону
– Ты хоть понимаешь, умник, что бы случилось, если бы ты таки поубивал всех жителей в заражённых мирах? – Вертер бросил презрительный взгляд в сторону Демиурга. – Паразитов из пятимерной Реальности этим своим армагеддоном ты бы не уничтожил, они бы отсиделись в своём родном мире, а потом, когда ты, вернее, уже твой преемник, заново заселил бы эти миры, ублюдки вернулись бы на всё готовенькое.
– Только сначала они устроили бы грандиозный пир,– с отвращением добавил Антон,– особенно, в тех мирах, где свободных жителей осталось мало. Боюсь, ты не первый Демиург, братишка, который сгоряча решил устроить глобальную катастрофу на Земле,– он повернулся к брату и осуждающе покачал головой,– недаром в ноосфере этого мира столько упоминаний о потопе. Что делать-то собираешься?
– Для начала нужно будет найти этих пауков,– задумчиво произнёс Сабин. – Напрямую я их не вижу, поэтому придётся вычислять их непосредственно на местах. Мне бы не помешала твоя помощь, Вер,– заявил он, обращаясь к Защитнику,– но ты ведь не станешь мне помогать после всего, что сегодня произошло, так?
– Размечтался,– огрызнулся Вертер. – Я – Защитник Земли, а значит, буду защищать жителей этого мира от любой напасти, включая свихнувшегося Демиурга.
– И что бы ты со мной сделал? – ехидно полюбопытствовал Сабин.
– Убил бы прямо в твоей родимой пятимерной Реальности,– в голосе Защитник не было ни капли сомнения,– просто и без затей.
От подобного заявления Сабин чуть не поперхнулся, а потом громко расхохотался.
– Ты всерьёз решил, что справился бы с Демиургом в его родном мире? – сквозь смех прокаркал насмешник. – Ну ты и наглец, вояка.
– Не попробуешь, не узнаешь,– беспечно бросил Ветер.
– Перестаньте, мальчики,– Лика с укором посмотрела на задир. – Отец, скажи им.
Все взгляды обратились на Антона, видимо, в ожидании, что он сейчас обрушит на головы нарушителей спокойствия всю свою мощь Создателя, однако тот и не подумал вмешиваться и уж тем более разнимать задир, напротив, на его губах появилась умильная улыбочка, с какой обычно родители смотрят на своих расшалившихся малышей. Давно уже прошли те времена, когда Сабин с Вертером регулярно схлёстывались в перепалке, что твои бойцовые петухи, теперь оба вели себя солидно и подчёркнуто дружелюбно. О прошлых словесных баталиях они старались не вспоминать, но именно эти баталии и добавляли перчику в жизнь трёх друзей.
– Как же мне этого не хватало,– наконец пробормотал Создатель. Вертер с Сабином переглянулись и весело расхохотались.
– А мне вот любопытно, почему две ветки альтернативных Реальностей такие разные,– встрял Макс, чтобы слегка разрядить обстановку.
– На этот вопрос очень легко ответить, если сравнить соответствующие варианты проявления первого сознания,– Антон с готовностью подхватил пас.
– Это ты про Ани и ту малышку, которую Сабин так героически спасал? – уточнил Вертер. – Как её звали? Эйвис?
– Её теперь зовут Рэйен,– на губах Сабина заиграла мечтательная улыбка, а взгляд слегка затуманился, как будто имя девушки напомнило ему о чём-то очень приятном.
– Да, я про них,– подтвердил Антон, не обратив внимания на странное поведение брата. – Одна – это просто пацан в юбке, боевая, бесстрашная, решительная. Хотя нет, в юбках она редко ходит. Девчонка готова умирать и убивать за то, что считает правильным. А вторая мягкая, уступчивая, беззащитная, ищет покоя и комфорта, может позволить страху управлять своими действиями. Вот по этим ипостасям две Реальности и разошлись когда-то.
Всё время, пока брат описывал двух женщин – семян жизни его мира, Сабин так и сидел, глупо улыбаясь своим мыслям, он словно забыл, где находится, и унёсся куда-то в свои мечты. Гном бросил удивлённый взгляд на размечтавшегося Демиурга и покачал головой.
– Эй, Сабин,– он всё-таки не удержался от подколки,– ты никак влюбился. В которую из двух?
Демиург вздрогнул, улыбка тут же сползла с его лица. Глядя на его смущённую физиономию, Вертер издевательски захихикал.
– Неужто в малышку Рэй? – он состроил сочувственную гримасу. – С Ани у тебя вроде что-то там не задалось. Или ты их обоих теперь опекаешь?
– Ничего удивительного,– беспечно прокомментировал реплику друга Антон,– это ведь одно и то же сознание, только в различных вариантах воплощения.
– Да идите вы…,– огрызнулся Сабин и поднялся. – Вставай, Вер, хватит прохлаждаться, пора в очередной раз спасать мир.
***
В приёмной Магистра Ордена было темновато, хотя за окнами во всю свою мощь жарило летнее солнце. Недостаток освещения объяснялся очень просто, все окна были наглухо занавешены плотными тёмно-красными шторами, пропускавшими совсем мало света. Оказавшись в этом помещении впервые, Кайден словно бы погрузился в чан с кровью, поскольку солнечный свет, проникая сквозь кроваво-красные занавеси, окрашивал интерьер приёмной депрессивным багрянцем. Поначалу пристрастие хозяина к красному вызывало у привыкшего к зелёным просторам парня чувство отвращения, и визиты к главе Ордена портили ему настроение на весь день, но постепенно он привык и перестал обращать внимание на подобные странности. В конце концов, о вкусах не спорят.
Если опустить вызывающую цветовую гамму, в остальном приёмная Магистра была вполне себе обыкновенная: добротная дубовая мебель, мягкие кресла, обитые опять же красным плюшем, стол секретаря и стеллажи с папками. Впрочем, была тут ещё одна странность – полное отсутствие электричества, комнату освещали какие-то странные белые шары, вставленные в бронзовые держатели. Шары светились матовым, чуть желтоватым светом и активировались простым контактом с ладонью человека. Такой техники в мире Кайдена не существовало, ну так это и не был его мир, это была альтернативная Реальность, в которой обитал Орден. Вот так, без названия, просто Орден.
Впервые Кайден оказался в этой приёмной примерно восемь лет назад, и привёл его сюда отец. Судя по всему, отец вовсе не планировал знакомить сына с Магистром Ордена, но обстоятельства сложились таким образом, что этого визита стало не избежать. В конце второго курса нерадивого студента с позором отчислили из Университета за неспособность к магии, которая выразилась в том, что Кайден не смог овладеть даже начальным уровнем трансгрессии. Что интересно, остальные предметы шли у него совсем неплохо, и только мгновенное перемещение оставалось для двоечника недостижимой мечтой. Он просто-напросто не видел альтернативных Реальностей.
Отчисление стало для амбициозного юноши настоящей трагедией. Он погрузился в чёрную меланхолию, сидел безвылазно в своей комнате, зализывая раны на своей потрёпанной родовой гордости, спал лишь урывками и почти ничего не ел, зато пристрастился к перебродившему соку ягод церы, а проще говоря, к алкоголю. Через месяц подобного затворничества пышущий здоровьем жизнерадостный юноша превратился в тощее пугало с вечно недовольным выражением на исхудавшей физиономии. Отец поначалу не обращал внимания на фрустрации незрелого ума своего отпрыска, но вскоре начал уже не на шутку тревожиться за его здоровье. И вот в один прекрасный день он без стука вошёл в комнату сына.