Царство призраков

– Простите, что отвлекаем от работы, – начал мужчина. Его зеленые глаза встретились со взглядом Мейсона. – Меня зовут Реймонд Делаторн, а это моя жена Андреа. – Он протянул руку, которую Мейсон нерешительно пожал.
Андреа молчала, изображая на лице подобие улыбки. От усталости под ее глазами залегли темные тени. Женщина сжала ладони и уперлась локтями в подлокотники. Ее прекрасное лицо в форме сердечка обрамляли волнистые черные локоны, и Мейсон сразу представил, как может сиять ее смуглая кожа после хорошего отдыха.
Тогда он вспомнил, как когда-то подумал, что Мия совсем не похожа на отца, теперь стало понятно почему.
– Делаторн, – выдохнул Мейсон.
– Да, – ответил Реймонд. – Возможно, вы помните нашу дочь Эмилию.
По шее Мейсона стекли капельки пота. Зачем они приехали? Прошло столько времени, однако события той ночи все еще свежи в памяти.
– Я…
– Мы считаем, что наша дочь жива, – наконец подала голос Андреа. – Ее тело так и не нашли.
– Это не редкость для дел о пропаже людей. – Мейсоном овладело непреодолимое желание перечеркнуть их надежды. Он знал, что Мия жива, где бы она сейчас ни была, но будет лучше, если Андреа и Реймонд Делоторн поверят в обратное.
– Нет, – ответила Андреа. – Она не умерла. Есть надежные свидетели. Лучшая подруга Мии видела ее в Нью-Йорке.
– В Нью-Йорке? – Взгляд Мейсона от нее к Реймонду и обратно.
– Ханна по работе переехала туда из Бернаби в прошлом году, – объяснил Реймонд. – Мы уже много лет ничего о ней не слышали, но несколько недель назад она неожиданно позвонила.
– Мы были настроены скептически, – сказала Андреа, – но Ханна абсолютно уверена, что это была Мия.
Уверена настолько, что решила разбередить старые раны. Возможно, Мейсон пытался посеять сомнения не для того, чтобы уберечь чувства родителей Мии. Не проходило и дня, чтобы он не боролся с желанием провести собственное расследование. Нет, считать Мию погибшей было лучше не только для четы Делаторн, но и для него самого.
– Замечательная новость, – воскликнул он, притворно улыбаясь. – Но могу я спросить, какое это имеет отношение ко мне?
Реймонд скривил губы, выказывая возмущение тем, что Мейсон так и не понял цели их визита.
– Вы были последним, кто видел ее живой.
Мейсон сглотнул.
– Я?
– Так говорится в полицейском рапорте, основанном на ваших показаниях, то есть на свидетельстве единственного выжившего в тот день человека.
– Верно, – выдохнул Мейсон.
– Доктор Эванс, вы в порядке? – Беспокойство Реймонда показалось Мейсону наигранным.
– Милый, не волнуйся. – Андреа расцепила пальцы и коснулась руки мужа. – Уверена, что эти воспоминания болезненны не только для нас.
Мейсон понурил голову, и маска непринужденности спала с его лица.
– После той ночи я на протяжении года посещал психотерапевта, пытаясь разобраться в произошедшем.
– И что же там произошло? – не отступал Реймонд.
Мейсон натянуто рассмеялся.
– Ну, в том-то и дело. Как выяснилось, принять произошедшее невозможно, потому что я по-прежнему понятия не имею, что, черт возьми, там случилось. С чем мне действительно пришлось смириться, так это с неведением. Смириться с тем, что я никогда этого не узнаю. – Его голос дрожал от негодования, пока он произносил эту речь. Он так и не смирился; лишь научился держать боль при себе.
– Возможно, вы смогли бы поделиться какими-либо сведениями? – спросила Андреа, в предвкушении подавшись вперед. – Представляю, насколько это тяжело для вас, но если вдруг есть что-то…
– Ничего, что могло бы помочь вам найти Мию, – прервал ее Мейсон, затем, помолчав, добавил: – Во всем виноваты лишь горожане. Они в упор ничего не замечали. И собирались ее убить. – Мейсон намеренно опустил детали с участием Реймонда.
Андреа отпрянула, словно получив пощечину. Реймонд остался неподвижен, как камень, он лишь вцепился в подлокотники с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Время для соблюдения приличий истекло.
– Если Мия жива, но до сих пор не вернулась, то только потому, что не хочет, чтобы ее нашли, – произнес Мейсон.
– Понимаю. – Реймонд разжал пальцы и встал. – Вы правы, доктор Эванс.
Подобная уступка застала Мейсона врасплох. Когда Реймонд поднял на уши толпу в церкви, заявив, что нечто похитило Мию в лесу, Мейсон решил, что перед ним жесткий человек, не склонный к самокритике.
– Я не уделял ей достаточно времени. С головой ушел в работу и подвел дочь, когда она во мне нуждалась. – Он кивнул жене, которая поднялась на ноги и подошла к нему. – Однако мы не сможем это преодолеть, если продолжим делать вид, что мертвы друг для друга.
– Доктор Эванс, если у вас возникнет желание хоть как-то помочь, мы всегда будем вам рады, – с мольбой в голосе проговорила Андреа. – Мы занимаемся этим в одиночку – просто два убитых горем родителя, пытающихся найти свою пропавшую девочку. Полиция не желает возиться с давно «заглохшим» делом, даже наш частный детектив окончательно потерял к нему интерес. Поймите, на данный момент вы – наша единственная зацепка.
Мейсон провел руками по лицу и попытался заглушить чувство вины. Сколько ночей он провел, размышляя о том, мог ли что-либо изменить? Сколько сотен раз прокручивал в голове те события, пока не начал сомневаться в том, какие моменты приукрасил, а какие запомнил точно?
– Я понимаю, миссис Делаторн. И подумаю над вашим предложением, – солгал он.
Казалось, ее это успокоило; женщина лучезарно улыбнулась, лицо озарилось надеждой.
– Спасибо.
Реймонд распахнул дверь перед супругой, но затем замешкался.
– Любопытно. – Он оглянулся. – Согласно полицейскому рапорту, вы не были лично знакомы с нашей дочерью.
Озадаченный комментарием, Мейсон оторвал взгляд от документов.
– Верно.
Реймонд Делаторн с холодной улыбкой на губах поймал его взгляд.
– И все же только друзья зовут ее Мия.
Не дожидаясь ответа, Реймонд покинул кабинет и закрыл за собой дверь.
Сообразительный, как и его дочь, – подумал Мейсон, печально усмехнувшись, несмотря на приступ паники, пожирающей его изнутри. Это была самая настоящая угроза – враждебный выпад, противоречащий внешнему напускному спокойствию.
В глубине души Мейсона под тонкой оболочкой тревоги бурлила пронизывающая до костей боль, ненасытный голод, который он игнорировал на протяжении трех лет. Его жажда правды так и не была утолена. В который раз он почувствовал, что мечется между стадиями горя, пытаясь перейти к принятию, но довольствуясь лишь бледной его иллюзией. Своего рода утешительный приз – еще один вид отрицания.