Царство призраков
– Ты пытаешься переманить меня на свою сторону, – догадался Кай. – Это такой дурацкий способ примирения?
Возможно. – От его ответа Кай дрогнул. – Даже боги желают быть понятыми.
– Что за внезапная перемена? – усмехнулся Кай. – Спектральная опухоль мозга заставила тебя призадуматься о своих грехах?
Я не единственный, кому стоит подумать о грехах. Однако суть проста: добровольный носитель желаннее мятежного. Сосуществование. Симбиоз. Чем лучше ты меня поймешь, тем лучше мы поладим.
– Чертовски странно, – невозмутимо произнес Кай, успевший выкопать под вязом яму глубиной в полфута. – Это та часть, где ты убеждаешь меня, что Сновидица – исчадие ада, а ты святой, принявший мученическую смерть?
Нет, – он неодобрительно хмыкнул. – Я хочу извиниться.
– За что? – Кай не скрывал удивления.
Между нами встала Сновидица. И вместо того чтобы вырезать ее, как раковую опухоль, я накинулся на тебя.
– Ты вроде говорил, что это я вонзил нож тебе в спину.
Так и есть, но лишь потому, что она добралась до тебя первой. Ты не мог знать, что так будет.
Кай прищурился.
– Похоже, ты считаешь меня глупцом.
Не глупцом, – промурлыкал Велизар. – Возможно, ты слегка… впечатлительный. Импульсивный. – Кай чувствовал его улыбку, рот и зубы, растянувшиеся вдоль ребер. – Разве я не прав?
Раздосадованный, Кай потер через рубашку то место, где ощутил жуткий оскал Велизара, однако пальцы снова отказывались слушаться. Левая рука затряслась и дернулась, словно отталкивая то, что скрывалось за этим зудом.
Велизар не ошибся. Импульсивность не раз доставляла Каю хлопот. Он умел облажаться по-королевски и оставить за собой неизгладимый след. Именно поэтому он когда-то бежал из Вашингтона, а после – из Черной Лощины. И в то же время благодаря своему скверному характеру он встретил Мию. Если бы не его импульсивность, они бы никогда не нашли друг друга.
Не слишком логично, – усмехнулся Велизар, прочитав его мысли. – Ряд связанных между собой событий не является доказательством причинно-следственной связи. Ты, как никто другой, должен это знать. Ты же не веришь в судьбу, забыл? Как ты там говорил?..
* * *
– Судьба – это начало. – Слова без его согласия сорвались с губ.
Ах, – довольно вздохнул Велизар. – Уже подхватываешь мои фразы.
Отвращение комом застряло в горле Кая. Стараясь не раскрывать карты, он взглянул вниз на вырытую им яму. Хотел бы он похоронить в ней всех монстров, но для этого пришлось бы копать гораздо глубже.
– Итак, я и Сновидица…
Я всегда буду ненавидеть ее, как никого другого. Ей было предначертано умереть, но она манипулировала тобой и заставила вмешаться. Ты стал мягкотелым, забыл о своих обязанностях. Твоя роль заключалась в разрушении и воцарении хаоса, чтобы я мог творить.
– Творить что? – Его загадки оказались похлеще, чем у Амы.
Нет ничего бессмысленней жизни, – сказал дух. Несмотря на душный смрад болота, Кай почувствовал холодок, а от следующих слов Велизара внутри у него все перевернулось. – Страх. Покорность. Порядок.
– Не понимаю. – Кая бесило собственное любопытство, желание понять. Чего ради? – И что я должен был уничтожить?
Тех, кто ослушался. Тех, кто поддержал хаос, подарив ей царство, где она посеяла свои ядовитые семена.
– В этом нет ни грамма чертова смысла, – возразил Кай. В истоках, то есть в легенде, не упоминались никакие боги созидания и разрушения, хаоса и порядка. Просто история о девушке, способной путешествовать во снах, и о раненом волке (очевидно, Кае), которого она нашла в лесу. Но прежде всего это была история о городишке, полном наложивших в штаны засранцев, которые превратили собственные страхи в ненависть и отвергли то, что не поддавалось их пониманию.
Да, брат. Это сказка, которую знают люди. Однако это… неполная версия, не та история, которую помнят боги и духи. У легенды может быть множество трактовок, и ее нельзя рассказать дважды на один и тот же лад.
Каю не нравилось, что Велизар слышит все его мысли, но он стиснул зубы и театрально поклонился.
– Так просвети же меня, о бог созидания.
Лощина не всегда находилась в Новом Свете.
– Города не перемещаются, как облака по небу. – За исключением чертовой ивы. Зеленая засранка появлялась где ей вздумается.
Но люди переселяются. И забирают своих богов с собой. Лощина появилась за океаном, среди скал и лесов, раскинувшихся на стыке востока и запада. Я правил этими землями, – с легкой иронией заявил он. – А ты, дорогой братец, был черным волком – чудовищем из леса, державшим местных жителей в узде. – Зуд вернулся, невидимые клыки царапали Кая изнутри. – Ты был тем, кто смыкал челюсти на шеях осмелившихся мне перечить.
Кай изогнул бровь.
– Мы были подельниками в какой-то дерьмовой схеме?
Велизар раскатисто захохотал.
Что есть божество без интриг среди смертных? Жители деревни не знали о нашем божественном происхождении, о том, что их король – бог в человеческом обличье. А черный волк, внушающий им ужас? Брат бога. Созидание и разрушение, – повторил он. – Две стороны одной медали.
Попасть под удар этих слов оказалось больнее, чем под автобус три года назад. Вся эта поэтическая чушь о медалях была не просто метафорой; она отражала суть – страшную правду, знать которую Кай не хотел. И все же продолжал топтаться здесь, задавая самому себе вопросы.
Сжав зубы, волк не сводил глаз с Серого Узла. Мифы и история сплетались в ужасающее полотно, демонстрирующее далекое прошлое, частью которого он признавал себя с неохотой. Однако это многое объясняло, придавало смысл тому, что когда-то он считал просто произвольной жестокостью вселенной.
Ты снился людям в страшных снах, – продолжил Велизар, не дождавшись ответа. – А я был рядом, чтобы пожать урожай этих кошмаров и превратить их в страх, вдохновляющий на создание новых законов. Благодаря этому появилось организованное общество, процветавшее в моих руках. Мы были рождены богами, созданы, чтобы править людьми.
– Неужели Сновидица все испортила? – поддразнил его Кай.
Ах, она, – горестно вздохнул Велизар. – Девочка, рожденная с силой путешествовать по мирам. Она отвергала порядок. Богиня хаоса собственной персоной.
– Значит, она была такой же, как мы?
Велизар обиженно зарычал.
Как мы? Нет. Но разве это важно? Хочет она или нет, ее действия всегда приводят к одному и тому же результату. Она исцелила тебя, когда ты должен был умереть.