Останься моей (СИ)

— А песню эту же петь будем? — Оля выглядивает между сидениями удобно разместив локти на наших спинках. Маринка кивает, а Оля шарит в телефоне
— Дай хоть текс по быстрому выучить…
И тут понеслась…
С третьего раза мы сняли клип. Первые два — просто ржали.
Получилось огненно! Никогда бы не подумала, что я очень хорошо умею играть на камеру. Маринка ведет истаграм, поэтому видяшку разместили у нее, а себе отрывки скинули в сторис. Короче… Сегодня с Тройной свадьбы будет много спама.
Надо ли говорить, что когда мы доехали до ресторана наш клип уже посмотрели не только все гости и женихи, а еще несколько сотен человек. Маринка обогатится, короче.
«Зачетные сисечки, Карамелька»
Прилетает на мой телефон, когда мы уже подъезжаем к месту торжества. Мой муж тоже очарован моей игрой в клипе.
Я улыбаюсь самой счастливой улыбкой. Прячу телефон и отправляюсь вперед. Навстречу своему счастью.
На днях я собралась с духом и съездила к маме.
Андрей продал ее квартиру и разместил маму в пансионат. Там ей оказывают должный уход.
До этого, после выписки Громов оплачивал маме сиделку, но посовещавшись мы решили, что ей нечего делать в том неблагополучном районе. Да и работники все время жаловались на пьяных соседей.
Я очень благодарна своему мужу за то, что он для нас делает!
Мама пока без сознания, но я с ней поговорила и мне легче стало. Я простила ее за все.
Я вступаю в новую жизнь и мне не хочется в нее тащить ненужный груз, такой, как обида.
На пороге ресторана нас встречают женихи.
Какие они красивые и, счастливые.
— Карамелька… — муж осматривает меня с таким трепетом. Уголки губ чуть приподнимаются в улыбке. — Ты такая красивая. — приближается ко мне и нежно целует.
— Сожрешь мой мейк- прибью — цежу ему в губы и тихо смеюсь.
— Сожру, но чуть позже. — Громов сминает мои ягодицы. Давлюсь смешком.
К нам папа подходит и мы осекаемся. Немного отстраняемся друг от друга.
— Гелька… — Тянет восхищенно папа…
А дальше он просто обнимает меня, а я всхлипываю.
Папа мне прическу заботливо поправляет и еще раз восхищенно окидывает довольным взглядом.
Самые мои любимые мужчины и такие разные эмоции мне дарят…
Хотя… Еще не все мои любимые мужчины меня поздравили.
Мои телефон светится в руке. Я отстраняюсь от папы и снимаю блокировку, чтобы быстро ответить на очередное поздравление, но замираю с телефоном в руках.
«Ты самая красивая невеста сегодня»
Теперь все.
Вместо ответа подхожу к моему маленькому джентельмену, который стоит возле Оли и обнимаю его.
— Люблю тебя. — Всхлипываю.
Кирилл в глаза мне смотрит и улыбается.
— Такая большая девочка и плачешь. — слезу вытирает с моей щеки.
Слезливый смешок вылетает из моего рта.
Не дождавшись ответа выпрямляюсь.
— Я тебя тоже. — уверенное.
Немного растерявшись от услышанного я отпускаю взгляд на Кира.
— Что? — рассеянная улыбка тянет мои губы.
— Не услышала-твои проблемы. Десять раз я не повторяю.
Кирилл деловито обводит глазами зал, словно пришел сюда заключать многомиллионную сделку. Кого-то он мне до ужаса напоминает…
Я не удерживаюсь и искренне смеюсь. Снова обнимаю Кирюху.
— Хватит тут обниматься. Надо рассаживаться. — Маринка тянет меня в сторону наших столиков и кивает Женьке на Кирилла. Тот отводит парня в игровую.
Вечер проходит стремительно быстро.
Обстановка настолько располагает к веселью. Все, как в лучших свадебных традициях. Мы по десять раз за вечер встаем целоваться, собираем деньги на детей и караваи кусаем. Это мама Андрея с Маринкиной мамой спелись… Мы были не против.
После очередного зажигательного танца я откидываюсь на стул, скидываю туфли и блаженно вытягиваю ноги под столом.
Андрей даже во время свадьбы умудряется работать.
Набирает какое-то важное письмо.
Я укладываюсь на плечо мужу.
— Мне Маринка сказала, что нас скоро воровать будут. — зеваю. — Найди меня поскорее, ладно? Иначе я прямо там усну… — глаза закрываю и издаю громких храп.
Андрей тихо смеется, по-прежнему глядя в телефон тянется ко мне и щеку целует.
 
— Я тебя спасу, обещаю.
Усталость и правда накатывает тяжелой волной и когда нас мама Марины и Олина сестра разводят по каморкам я облегченно вздыхаю. Тут по крайней мере нет музыки. А от нее я уже порядком устала.
Я размещаюсь на узком диванчике и жду своего спасителя. Уснуть тут не получится даже если очень сильно попытаться.
Через три минуты после исчезновения в коморку входит Громов. Победоносно стреляет в меня глазами и опирается на косяк двери.
Я удивленно хлопаю ресницами и могу выдать лишь рассеянное
— Как?
Я сама видела, что нашим мужьям, как в битве экстрасенсов Завязывали черные повязки, что бы те ненароком не подглядели, куда их жен прячут.
Так-то глупости такие…
— У меня есть доступ ко всем камерам. — Андрей телефоном трясет, отрывается от двери и движется в мою сторону. — Комнат тут не так много. За минуту вычислил.
Андрей поднимает меня на руки и выносит из комнаты.
Я непонимающе шарю по красивому лицу мужа.
— Андрей, а… Как ты доступ получил?
Не ну правда. Левый ресторан…
— Кирюха систему взломал. — ухмыляется и головой качает. — Когда этому парню будет лет пятнадцать меня посадят, Гелька… За то, что мой сын взломал сервер пентагона. — Громов обреченно качает головой и ухмыляется.
— Ну капец… — ворчу я и устало обмякаю в руках мужа.
Да уж… Кирюха нам даст жару. Семь лет ребенку, сума сойти! Если я узнаю, что мой сын еще что-то умеет, я точно грохнусь в обморок.
Наша семья побеждает не только в этом конкурсе…
Мы забираем добрую половину всех подарков, потому что участвуем почти во всех конкурсах.
Домой возвращаемся уставшие и безумно счастливые. Мы с Андреем много целуемся, шутим и обнимаем детей. На душе такое умиротворение…
Я быстро переодеваюсь в удобную пижаму и забираюсь с ногами на диван. Мы в гостиной сидим. Дети сели рисовать.
— Помни мне ножки. — капризничаю и вытягиваю на ногах мужа отекшие ступни.
За окном так неожиданно разбушевалась непогода.
— Смотри, какой кошмар на улице начинается… — добавляю я все тем же капризным голосом.
Андрей начинает растирать мои пальчики и я замурчать готова. Закрываю глаза.
— Буря мглою небо кроет
Листья желтые кружа.
Карамелька моя ноет
В животе ее дитя…
Я распахиваю веки и удивленно на мужа смотрю.
Он смеется.
— Это что за поэзия, Громов? Ты стихи пишешь?
Муж на спинку дивана откидывается и мечтательно тянет.
— Да! Я поэт!
Я смеюсь и на колени к нему перебираюсь.
— Правда я ни разу в жизни ни одного стихотворения не закончил. — в шею меня целует и вновь голову откидывает. — Помню в пятнадцать лет в девчонку влюбился. Всю ночь пытался стих написать, кое-как четыре строчки родил, а она зараза другу моему дала… — он усмехается, а я выпрямляюсь.
— То есть… — начинаю тихо. Неприятно как-то немного такое слышать… — ты какой-то девчонке писал стих, а жене родной нет?
— Ну начинается, блядь… — глаза устало закатывает.
Я отвешиваю любимой татухе тумака.
— Прекрати, матершинник. — ворчливо. — Тут дети.
Янка голову от расскрасок поднимает и на нас смотрит.
— Мама! Ну ты це? Папа зе мачик. Он дозен ругася!
Я примирительно к дочери обращаюсь.
— Яночка, ни мальчики, ни девочки не должны так ругаться — это плохо. Кирилл ведь у нас так не ругается.
Янка брови хмурит и на Кирюху смотрит.
— Киил! Ну-ка скази БЯТЬ!
Громов громко смеется. Я на него взгляд возмущенный кидаю.
— Молодец какой! Научил.
— Мам, какое слово я сказать должен?
Осекаюсь и на кирюху смотрю, потом на Андрея. Муж смущенно отводит взгляд и в телефон смотрит. Мы такого ну никак не ожидали.
Я даже сначала думала, что показалось…Может случайно у него вырвалось?