Девушка в белом кимоно

Город Дзуси оказался на противоположном по отношению к базе побережье Японии. Его я тоже отметила гвоздиком. Сейчас до него от базы можно было добраться на поезде минут за десять. Но как обстояли дела в 1950-м? Спустя несколько минут я уже знала ответ на этот вопрос. Железнодорожная станция в городе Дзуси открылась в 1889 году, и хоть прямого пути на другое побережье не существовало, добраться туда на поезде все же было можно. Отметив это па карте, красным фломастером я провела линию маршрута между этими двумя точками.
Прибрежный городок оказался маленьким, что меня удивило. В папиной истории про «чаепитие с торговым императором» дело происходило в традиционном доме, которого не коснулось время. А сколько могло быть традиционных домов в таком крошечном городке? Вернувшись к ноутбуку, я напечатала: «традиционный дом в Дзуси, Япония» и, просматривая результаты, вспомнила папины слова: «Ее дом стоял на вершине небольшого холма, и она говорила, что я узнаю его по выгнутой глиняной черепице».
Я тогда спросила его, почему черепица была выгнутой, а папа ответил, что это сделали специально, чтобы защитить дом от злых духов, потому что демоны передвигались только по прямой. Услышав эту историю, я еще несколько дней бегала кругами, поверив в буквальность его слов. Я усмехнулась: с той поры мало что изменилось. Вот она я, взрослая женщина, ищу реальный дом по описанию из папиных сказочных историй.
Однако мои усилия не пропали даром. На фотографиях я увидела дома с выгнутой черепицей на крышах, но ни один из них не был жилым домом, и все были построены сравнительно недавно. Два дома были превращены в реканы 24 или постоялые дворы, а из трех сделаны рестораны. Раз у всех этих пяти домов были крыши, подходящие под описание, я распечатала информацию о них и отметила их местонахождение на карте. Однако мне надо было придумать другой способ найти нужный дом. Мне нужен был человек, который бы знал тот район, кто-то в Японии, кому бы я могла позвонить и задать несколько вопросов. Вот только кому?
Йошио Ито из «Токио Таймс».
Я тут же выпрямилась. Я работала с ним над статьей о безопасности японских ядерных реакторов и потом еще раз, когда один из их глав демократической партии попал под подозрение во взяточничестве. Хотя Йошио жил не рядом с Дзуси, он владел языком и, как гражданин Японии и местный журналист, мог иметь доступ к документам, к которым меня бы не подпустили.
Я отсканировала конверт, закрыв только информацию с номером почтового ящика отца, и отправила его Йошио с просьбой помочь мне неофициально разыскать адрес. Больше я ничего ему не говорила. Мы с ним лишь болтали иногда онлайн, делились информацией и обменивались рабочей корреспонденцией, так что наши отношения были сугубо профессиональными, а это дело было личным.
Вдруг раздался гром.
Я потеряла счет времени, и полдень успел уже превратиться в вечер. Я выглянула в окно. На дорожку одна за другой падали тяжелые дождевые капли. Кадиллак! Я оставила его вне гаража и с опущенной крышей. Торопливо отыскав папину связку ключей, я бросилась на улицу.
Стоило мне загнать машину в гараж, как дождь разошелся не на шутку. Капли разбивались о цементные дорожки и колотили по желобам, как тысячи разъяренных кулаков. Меня охватила ностальгия и, выйдя из машины, я просто стояла, засунув руки в карманы, и смотрела на дождь.
Однажды пригожим летним днем мы с папой были в саду, как вдруг так же внезапно налетели грозовые тучи. Тогда папа перенес шезлонги в гараж и, пока мы пережидали дождь, рассказывал мне истории о моих рисунках мелом, превратившихся под дождем в разноцветные ручейки.
Когда молния осветила небо, я разложила один из папиных шезлонгов и села. Он пропускал сейчас прекрасное зрелище, а мне ужасно его не хватало.
Спустя некоторое время я встала, нажала на кнопку, закрывавшую гаражные ворота, и вернулась в дом, бросив ключи на комод. Те же самые действия я делала по меньшей мере дюжину раз за последнюю пару недель, но сейчас я застыла на месте, глядя на ключи. Их было четыре. Типичный ключ от входной двери, оригинальный набор ключей для кадиллака и ключ от навесного замка.
Которым обычно пользуются на складе индивидуального хранения.
Отец согласился переехать в поселок пенсионеров, в домик меньшего размера, примерно год назад, после смерти мамы. Мы избавились от большей части мебели, садового инвентаря и прочих вещей, которые ему стали не нужны, но кое-что, хранившееся до этого на чердаке, мы перевезли на склад.
Это было год назад, и я уже успела об этом забыть.
Спустя минуту я уже выбегала из дверей с сумкой в руках.
    
ГЛАВА 18
Япония, 1957
 
Солнце гордо стоит над облаками, похожими на горные кряжи или на белый пушистый океан с небольшими каскадными волнами. Идеальный день в маленькой деревеньке. Но я ощущаю приближение бури. Я сжимаю ладони, разворачиваю их одна в другой и, прищурившись, смотрю на небо. Неделя была долгой, и мне предстоит еще одна без Хаджиме.
Сегодня, куда бы я ни повернулась, везде вижу бабушкины дурные предзнаменования. Конечно, это все стариковские предрассудки и глупости, но вчера в доме от меня ускользнул паук, и я не смогла избавиться от неудачи, которую он принес с собой. А этим утром у меня лопнул ремешок на сандалии дзори 25, а это было верным признаком грядущей беды.
Я стараюсь не обращать внимания на эти знаки, наблюдая за детьми, которые собираются возле моей рассыпающейся веранды. Каждый день их приходит все больше, и мы устраиваем импровизированные уроки английского языка. И среди них всегда дети Маико: Татсу и Йошико.
Английский преподают в школах, но никто из деревенских детей туда не ходит, как и говорила Кико. Мне очень жаль этих детей, и я решительно настроена на то, чтобы попытаться это изменить. Хаджиме учит меня разговорному языку вместо грамматики в классе, и благодаря этому дети получат от меня знания и о том и о другом.
Когда мы только познакомились с Хаджиме, то оба говорили по-английски, но не понимали друг друга. Была суббота, день Земли, и мы с Кико отправились в Йокосуку. Я заметила его потому, что он сидел на корточках и рассматривал камни на мостовой. Какой глупенький американец! Заинтригованные, мы с Кико подобрались поближе. Когда он взглянул на нас, я посмотрела в его глаза, которые оказались такого же цвета, в честь которого назвали улицу.
— Аригатого, — сказал он.
— Спасибо? — толкнула меня Кико и рассмеялась.
— Пожалуйста? — ответила я по-японски.
— О... — на его загорелом лице медленно расцвела улыбка. — А по-английски? — он потер подбородок с ямочкой. — Ватаси ва ханасенаи 26 по-английски?