Попал (СИ)
Я замолчал и стал со значением смотреть на бедного еврея, который похоже окончательно уверился в моей ненормальности и тихонько помалкивал, боясь рассердить неуравновешенного бандита, за которого меня принимал. И надо признатся основания у него были. Не хилые такие основания. Полюбовавшись на понурую физиономию сказал:
— Чтото вы сегодня кволый какой-то. Соображаете плохо. Ну да ладно! Я хочу предложить вам такой же «Мулен руж» организовать у вас здесь в Барнауле. Публики чистой в городе много. Думаю, что дело само по себе будет прибыльное, ну и торговлю драгоценностями наверняка оживит. Знаете как говорят у нас в Париже: «Лучшие друзья девушек это бриллианты». Так что подумайте над моим предложением. Если надумаете то я в доле. Вложусь деньгами и песнями. Ну, а пока позвольте откланяться. Окончательно не прощаюсь, зайду на днях.
Поднялся со стула взял тросточку и подойдя к двери оглянулся:
— Да чуть не забыл! Не вздумайте рассказать обо мне своему человеку в полиции. Для вас это будет смертельно, да и прикормленному вами полицейскому не поздоровится. Так что сидите тихо и дышите в тряпочку, а мои люди присмотрят, чтобы вас никто не обидел. Адью!
Выйдя в торговый зал, увидел забавную картину: приказчик сидел на полу с синяком под глазом, а над ним мрачной глыбой нависал Митька и сверлил того взглядом ничего хорошего бедному еврейчику не обещавшему.
— Тор, что тут у вас?
— Да вот крысеныш смыться хотел. Меня палкой огрел и к дверям кинулся.
— Во как! — Удивился я разглядывая боевого еврейского хлопца, который подняв голову с ненавистью посмотрел на меня. — И как это он смог к тебе так тихонько подобраться? Ты тут заснул что-ли?
— Да нет. Я это…. — Смущенно промямлил Митька.
— Это? Что еще за это?
— Сережки я хотел посмотреть. Только наклонился, а тут этот с дубьем….
— Сережки…? Где они?
— Вон там под стеклом. — Мотнул головой Митька.
Блин! Вот и доверяй этим долбодятлам. Сережки он хотел посмотреть! Хм! Никак зазноба у Митьки в деревне завелась, наверное подарок хотел ей сделать.
— Таак! Ну-ка ты, террорист недоделанный. — Подозвал я приказчика. — Подай-ка сережки. Тор какие тебе понравились?
— Вот эти с синим камушком. — Указал Митька на простенькие серебряные сережки с синей стекляшкой.
Подошедший приказчик неохотно выдвинул ящик и, достав сережки, положил их на стекло, рядом с царапинами, оставшимяся после моего первого посещения.
— А что коробочки у вас тут никакой нет? Ну на нет и суда нет. Сколько стоят эти побрякушки?
— Сто рублей. — Чуть помолчав, сказал малый.
Я с интересом уставился на этого оборзевшего еврейчика. Оглядев его с ног до головы и отметив, что несмотря на некую напускную солидность, которую портил наливающийся синяк, парнишка молод. Лет восемнадцать — двадцать не больше.
— Во борзота! — Восхитился я. — Тор забирай сережки и тащи этого поца за мной. Будет вякать подбей ему второй глаз, но аккуратно, не убей не нароком.
Я снова открыл знакомую дверь, пройдя коридорчиком, вошел к не ждавшему нас пухляшу. Следом за мной ввалился Митька, держа за шиворот полузадушенного пленника. Оглянувшись и увидев красную задыхающуюся физиономию юного борца за еврейскую независимость, сказал:
— Тор воротник отпусти, а то задушишь малого. — И обратившись к хозяину добавил. — Уважаемый! Что-ж вы так плохо воспитываете молодое поколение, так они у вас в революционеры подадутся. В народовольцы! Прости господи. Не дай бог на царя — батюшку покусятся.
Пухляш с испугом и недоумением уставился на меня. Я указав на полузадушенного приказчика пояснил:
— Вот этот горячий молодой человек опрометчиво попытался проверить крепость черепа у Тора. Спешу заверить, что голова у тезки скандинавского бога очень крепкая и он даже не сильно рассердился, поскольку ваш мальчик жив, хоть и не совсем здоров. Но чтобы подобного больше не случалось я налагаю на вас штраф.
С этими словами я взял со стола один брюлюк и положил его к себе в карман. Гуревич, проводив камешек взглядом, уставился на племянника или кем там ему приходится этот борзый молодец. Не дождавшись от пухляша комментариев, сказал:
— Ну что-ж раз инцидент исчерпан, то у нас есть до вас дельце. Тор покажи цацки.
Митька подал мне сережки и я положил их перед ювелиром:
— Что стоят эти украшения?
Тот, поглядев на меня потом на стоящего за мной и пытавшегося, что-то сказать приказчика, которому я вовремя заткнул рот легонько врезав локтем в солнечное сплетение, назвал цену, завысив ее раза в два, если не больше.
— Пятнадцать рублей.
Я насмешливо поцокал языком и предложил:
— Урежь осетра, любезный. Назови нормальную цену.
Тот нехотя проговорил:
— Восемь рублей.
— Ладно! Хрен с вами. Тор заплати.
Митька покопавшись в кармане вытащил небольшую кучку бумажек и отсчитав восемь рублей положил их на стол. Я подал ему сережки и повернувшись пошел к дверям. У дверей остановился и пропустив идущего следом парня обратился к пухляшу:
— Я тут посмотрел вашу лавчонку. Как-то вы без огонька работаете на ниве впаривания ваших цацак клиентам. Тускло у вас все. Драгоценности должны сверкать и манить. Надо вам витрины подсветить. Жаль электричества у вас в городе пока нет, так хоть лампами осветите. Плакаты на стены повесьте, с красивыми дамами примиряющими брошки или колье, с надписью «Бриллианты лучшие друзья девушек» или «Для дамы замужней — ожерелье жемчужное». Напрягите фантазию поработайте мозгом и будет вам счастье. Да и о мом предложении насчет «Мулен руж» поразмышляйте. За сим разрешите откланяться.