Одна ночь в Санта-Монике

— Дом пока наш, а табличку мы повесили, чтобы ты по округе не бродила.
— Значит, вы следили за мной?
— Каждый божий день.
Вот хитрецы.
— А подарочки мы тоже оставили там? — спрашивает Оуэн.
— Какие подарочки?
— Ага, — отвечает Аарон и делает глоток оранжевой газировки.
— Да, мы купили тебе кое-какую вещицу, которая помогла бы нам быть в тебе одновременно, — заговорчески шепчет Оуэн, Аарон снова отпивает и смотрит исподлобья, уголки губ ползут вверх, пока они наблюдают за тем, как меняется мое лицо, пока я соображаю, о чем они говорят. «Быть одновременно во мне»… Я перебираю все позы для секса, пока нужная не всплывает перед глазами. Ах, вот о чем они… И Аарон еще шире улыбается, когда видит, что до меня доходит смысл их слов, хотя не до конца, я все еще не представляю, о каком приспособлении идет речь. Давайте будем откровенными, мой сексуальный опыт не настолько богат, как их, поэтому проще либо спросить, о каком подарочке идет речь, либо просто забыть об этом. К тому же подарок остался в доме, в который они пока что не могут вернуться.
Оуэн все еще обнимает меня со спины, я все также в лимонном платье. На этот раз он быстрее расправляется с замком. Молния издает жалобный звук, он спускает лямки низ по плечам, и тяжелая юбка тянет платье вниз, желтой кляксой ткань лежит на полу. Его пальцы проходят по позвоночнику, он убирает волосы на одну сторону и щелкает застежкой бюстгальтера и бросает его на платье. Он целует в плечо, заводит мои руки назад и говорит так ласково, будто пытается обнять словами:
— Держи свои локти ладонями, отпустишь — накажу.
У меня подгибаются колени от этих слов, но я крепко сжимаю руки в нужной позе, и спина выгибается. Аарон подходит ближе, целует в шею, потом берет грудь, которая будто просится к нему в руки, неприлично выпирая вперед. Он больно сжимает сосок, сначала один, потом другой, и также поочередно берет их в ро. Я запрокидываю и роняю голову на плечо Оуэна.
— Может, игрушки у меня остались дома, но везде можно найти что-то интересное, — он передает меня во власть Аарона и скрывается в комнате, потом возвращается с галстуком в руках. Шелковая ткань оказывается у меня на глазах, он прочно завязывает ее на затылке. Я испуганно втягиваю воздух. Ничего не изменилось — та же комната, те же мужчины со мной, но лишившись одного органа чувств, все ощущается острее.
Они намеренно отстраняются, будто новую игрушку нашли и любуются ею. Я негодую. Звуки — все что у меня есть сейчас, мир сконцентрировался сузился до этой комнаты, до пространства вокруг меня. Слышу, что кто-то уходит. Дальше тишина, только чье-то дыхание рядом. Это слишком для меня! Немедленно расцепляю руки, шарю ими в пустоте, чтобы найти опору. Бессмысленное занятие. Голова кружится, ноги подводят, я чуть не падаю на ровном месте запутавшись в одежде. Чьи-то руки вовремя подхватывают меня. Упругие мышцы играют под пальцами, когда я отчаянно хватаюсь за плечи.
— Лучше тебе вернуть руки обратно. Оуэн не шутил на счет наказания, — Аарон аккуратно берет запястья и возвращает руки за спину, попутно целует в шею и слегка прикусывает место поцелуя. Звук его голоса обволакивает меня, я готова утонуть в нем. — Сейчас я тебя отпущу, тебе не нужно бояться.
Он отходит, и снова пустота. Пытаюсь сделать шаг.
— Стой на месте и не шевелись, — низкий голос Оуэна звучит в стороне, слышу нотки возбуждения, которое он прячет за спокойной и размеренной интонацией. Я дышу через рот, часто вдыхаю, грудь вздымается, руки начинают затекать в этой позе. Удивительно, как не касаясь меня, они смогли меня довести до исступления.
— Хорошая девочка, — произносит Оуэн совсем близко. Это звучит как самая сладкая награда. Через минуту они подходят с двух сторон, одновременно впиваются в шею. Я почти задыхаюсь. Вся поверхность кожи слишком чувствительна, меня прошибает озноб, позвоночник покалывает, я выгибаюсь еще больше. Внезапно что-то обжигает кожу. Лед! Хватаю ртом воздух, окончательно теряю силы, чтобы стоять, чьи-то руки не дают мне упасть. Оуэн проводит кусочком льда по плечу, скользит вдоль позвоночника вниз. Я не вижу, но точно знаю, что это он, потому что только он любит зарываться лицом в мои волосы, Аарону нравится прикусывать кожу на шее, что он и делает, а потом проводит льдинкой по шее, огибая округлую грудь, издевательски долго задерживается на острых вершинках. Стон превращается в крик.
— Тсс, — шепчет Аарон и облизывает грудь горячим языком, и от контраста меня бросает в дрожь.
— На кровать ее, — командует Оуэн, а потом обращается ко мне. — Руки можешь отпустить.
Аарон берет меня на руки, спасибо ему за это, потому что два метра я бы не дошла, у меня кружится голова. Он бросает меня на постель, пружины выталкивают обратно и покачивают на волнах.
Кто-то стягивает трусики с меня, как с безвольной куклы, потому ставит ноги, согнув их в коленях. И в ту же минуту льдинки скользят практически одновременно от стоп вверх до коленей, потом вниз по внутренней стороне бедра, и я издаю писк, будто мышь поймали в мышеловку. Капли воды стекают и капают на простыни. Потом лед быстро касается самого чувствительного места, и я мотаю головой, пытаюсь протестовать. Но сразу после холода, я ощущаю горячий язык и перестаю существовать. Выгибаюсь навстречу ласкам, хватаюсь за простыни, концентрируюсь только на ощущениях.
— Не останавливайся, пожалуйста… — молю я, но они не собираются этого делать, они готовы дать мне то, чего я хочу. Оргазм накрывает меня оглушительной волной, я чувствую, как охрип мой голос от криков, слышу как ухмыляется Аарон или Оуэн, теперь я не в состоянии их различить. Тело становится таким легким, как будто я на сеансе иллюзиониста, и они поднимают меня над кроватью. Я парю.
Но пытка на этом не заканчивается, она намерены мучить меня всю ночь или несколько ночей подряд, и я надеюсь, что это будет длиться вечность. Галстук, который прикрывал мои веки, теперь становится моими путами. Нежный шелк скользит по коже, запястья крепко связаны. Оуэн спрашивает, не слишком ли туго завязал, я мычу что-то невнятное в ответ и мотаю головой. Аарон переворачивает меня на живот, Оуэн тянет руки наверх и привязывает галстук изголовью. Я еще не отошла от оргазма, а меня снова хотят отправить к звездам.
Аарон простит встать на четвереньки, пытается помочь подняться, но если ноги слушаются меня, то голова не хочет отрываться от мягкой постели, а в руках нет силы, к тому же связанные руки — не лучшая опора. В итоге я лежу прижавшись грудью к подушке, которую заботливо подложил Оуэн, волосы падают на лицо, мне дико жарко, и тяжело дышу. А моя задница торчит в очень откровенной позе.
Я знаю, что это любимая поза Аарона, ему нравится контролировать процесс, ему нравится задавать темп и решать, что я буду чувствовать. «Это большое удовольствие — полностью владеть телом партнера», — помню его слова. Я в этой позе могу лишь принимать то, что мне дают.
В этот раз он входит медленно, сначала головка проскальзывает внутрь, мне этого мало, я хочу больше ощущений, начинаю ерзать и пытаться насадиться на член. И получаю шлепок по попе.