Кафе «Поющий енот»
– А почему поющий?
– Просто так. Все будут спрашивать, почему поющий. Интрига.
– О! Ну что ж, енот так енот. Надо заказать новую вывеску.
– И меню! И салфетки! А на стенах можно повесить фотографии настоящих енотов! И еще… Что? Я плохо придумала?
Ник и Кван смотрели на меня, как мне показалось, с изумлением.
– Нет, детка, ты очень хорошо все придумала, – сказал Кван. Они с Ником переглянулись, и Ник сказал:
– Пожалуй, следует повысить тебе зарплату.
Так наша кофейня обрела название.
Никакого торжественного открытия с разрезанием алой ленточки у нас не было. Открылись – и все. Через пару дней кафе посетили родители Ника и его младший брат, который, как я поняла, теперь занял место Ника в семейном бизнесе. Все осмотрели, выпили по бокалу шампанского, навестили Капустку и отбыли. А мы стали работать. Сначала посетителей было немного, в основном мамочки и бабушки с детьми, а ближе к вечеру публика посерьезней. В зале умещалось всего восемь маленьких столиков, но при необходимости можно было втиснуть еще два. Все предметы интерьера у нас черно-белые или серые, но с неожиданными вкраплениями красного и желтого – горшки для цветов, некоторые стулья. Большой забавный енот с красным галстуком-бабочкой красуется на вывеске, более мелкие его собратья гуляют по меню, а стены украшают портреты живых енотов. Ник готовит капучино с мордочкой енота из молочной пены и коктейль «Хвост енота», а Кван выпекает енотовые блинчики и делает загадочный десерт «Услада енота». На этом мы решили остановиться, чтобы совсем уж не заенотиться.
Кроме кофе и чая, мы подаем соки, минералку и мороженое, а вечером – вино и коктейли. В утреннее меню входят разнообразные блинчики, сырники, омлеты, горячие бутерброды и салаты, которые идут на ура из-за сказочной заправки – фирменного рецепта Квана. В обеденное и вечернее время добавляются супы, запеченная рыба, курица или мясо. Готовит Кван с помощью кого-нибудь из племянников, Ник принимает заказы и сам их подает, а я суечусь по хозяйству: помыть-почистить-подать-принести. В промежутках Кван иногда позволяет мне приготовить салат или бутерброд, а Ник учит варить кофе. Но эта наука мне не дается никак! Может, потому, что я больше люблю чай? Аромат кофе мне нравится, но вкус… Ник начинает утро с эспрессо и способен различить в нем то бархатистый оттенок, то шоколадный, то апельсиновую кислинку или оттенок хлебной корочки, а по мне – кофе и кофе! Вот если молока побольше, да сироп какой-нибудь добавить, это да. Ник ворчит, но делает для меня фисташковый латте или кокосовый раф: «На, пей свою сладкую отраву. Дремучая ты девица, что с тебя возьмешь».
Ник платит мне хорошие деньги, которые я, честно говоря, не знаю куда тратить: питаюсь я в кафе, а домой прихожу только поспать. И все это мне страшно нравится! Отдыхать я не очень умею, поэтому редкие свободные часы провожу с Капусткой. Однажды утром Ник подошел ко мне, пока я завтракала. Я была одна – Кван уехал на рынок. Ник сел напротив, поставив передо мной чашку со своим фирменным капучино. Помолчал и тихо произнес:
– Я давно хотел поблагодарить вас, Иоланда.
Как же сказочно звучало мое имя в его устах! Я смутилась.
– Во-первых, я рад, что вы с нами работаете. Во-вторых, меня очень трогает ваша забота о моей дочери. Она все время говорит о вас.
– А со мной она говорит о вас, – осмелилась я сказать. Посмотрела на Ника и поняла, что он смущен не меньше меня. – Ей очень не хватает вашего внимания!
– Ну, я постараюсь…
– Сегодня вечером мы собирались поиграть в карты. Приходите!
– В карты?!
– Ага. В «дурака». Это единственное, что я умею. Мы часто играли с Лидией Матвеевной. А что? Это плохое занятие?
– Да нет. Я сам когда-то играл, правда, в покер.
– Тогда научите нас!
– Это сложная игра.
– Капустка умная девочка, освоит! Она вообще-то мечтает о шахматах, но тут я ей не помощница.
– Я играю.
– О, здорово! А еще… Знаете, хорошо бы сделать пандус в подъезде. Тогда мы могли бы вывозить Капустку на прогулки. В лифт коляска поместится, а вот дальше без пандуса тяжело. А ей страшно хочется побывать в нашей кофейне!
Ник вдруг встал и вышел. Я давно заметила эту его особенность – убегать, когда происходящее слишком давит на психику, поэтому несильно испугалась. Спокойно допила кофе. Тут он и вернулся. Снова сел на свой стул и, не глядя на меня, сказал:
– Простите. Показалось, кто-то пришел. Вы совершенно правы. Про пандус и вообще. Спасибо.
– На здоровье! – ответила я и отправилась мыть туалет. На душе у меня пела целая стая веселеньких птичек.
Ник пришел! Вечером! И сел играть с нами в дурака. Двое на двое: мы с Капусткой и он с сиделкой. Капустка была счастлива, я, впрочем, тоже. Как мы веселились, как хохотали! Даже Ник! Конечно, в нашем веселье сначала было что-то слегка истерическое, потому что все смущались, а потом мы увлеклись. В результате мы с Капусткой обыграли их подчистую. Капустка уже давно научилась виртуозно жульничать, а Ник был рассеян. Он никак не ожидал такого афронта, как выражалась моя Лидия Матвеевна, и даже, кажется, слегка обиделся.
– Ничего, зато тебе в любви повезет! – радостно воскликнула Капустка.
Ник вспыхнул и исчез, пробормотав что-то про важный звонок. А когда я уходила, он материализовался в прихожей и, прижав руку к сердцу, проникновенно сказал:
– Спасибо!
– Всегда пожалуйста! – ответила я и упорхнула, совершенно довольная собой и окружающей действительностью. Я и не предполагала, что назавтра потеряю свою работу.
С утра я, пребывая в прекрасном настроении, бодро мыла окна кафе. Надо сказать, что из всех хозяйственных дел я больше всего люблю мыть окна. Правда, получается у меня не так чтобы «ах!», но я честно стараюсь. Но одно дело вымыть три с половиной окна в квартире, а другое – шесть окон кафе размером три метра на три. Ну ладно, два на два. Правда, в процессе работы мне упорно казалось, что их площадь неуклонно увеличивается, а результат близок к нулю. Провозившись до обеда, я покончила всего с двумя окнами. И тут мимо меня в третий раз пробежала Зинуля. Первые два раза она меня не отразила в сознании, а на третий наконец узнала. Я-то сразу ее заметила! Попробуй не заметь такое удивительное ярко-рыжее существо, стремительно перемещающееся в пространстве, да еще одетое в рабочий халат пронзительного бирюзового цвета и имеющее на руках желтые резиновые перчатки! И красное пластиковое ведро вдобавок. Мы с Зинулей однажды работали вместе в большом магазине. Она и тогда была уборщицей, а я трудилась на складе. Зинуля – гений уборки. И что самое удивительное, это дело ей нравится. Заметив меня, Зинуля резко остановилась:
– О! Это ты тут! Привет, Ленка!
– Привет.
Я слезла со стремянки, но Зинуля смотрела не на меня, а на результат моих трудов. Мне-то он казался вполне приемлемым, но ее выразительное лицо скривилось в гримасе отвращения: