Я убью тебя, любимая
– Вы… – Рукатов стиснул зубы, побледнел, но мужественно продолжил: – Вы намекаете на опознание тел?
– На возможное опознание, – поправил его сыщик. – Даже больше вам скажу, чтобы убедиться, что тела не принадлежат вашим близким. Понимаете? Нужны отпечатки пальцев ваших жены и дочери. Это надежнее всего, даже надежнее, чем опознание вами лично.
– И как вы собираетесь это сделать? – попытался сформулировать вопрос Рукатов и тут же замолчал.
– Очень просто, – заверил Гуров, раскрывая свою толстую кожаную папку и вынимая из нее плоскую коробочку с принадлежностями для фиксации отпечатков пальцев. – Покажите мне, где хранятся вещи вашей жены. Не одежда, а всякие безделушки, бижутерия.
Рукатов подвел сыщика к столику с большим зеркалом в стороне от кровати в спальне супругов. От столика хорошо пахло косметикой, и содержался он, как назло, в идеальном состоянии. Натянув тонкие пластиковые перчатки, Гуров минут десять обследовал с лупой поверхность стола, зеркала, другие поверхности, но нигде ни пылинки, ни отпечатка. Все вытиралось тщательно и, видимо, с применением специальных средств.
Оставался другой вариант. Сыщик стал выдвигать ящик за ящиком и рассматривать содержимое. В принципе можно попробовать поискать отпечатки на крышечках коробочек, шкатулок. Гуров брал вещь за вещью, но отпечатки оказались в основной своей массе смазанными и не подлежали идентификации. Коробочки, баночки, тюбики. И тут на глаза ему в самом нижнем ящике попался смартфон. Осторожно, держа тонкий аппарат за ребра, Гуров поднял его на уровень глаз.
– Это что? – спросил он Рукатова.
– Старый телефон жены. Она уронила его, экран потек через микротрещины. Сейчас у нее другой.
Лев внутренне весь сжался, радуясь удаче. Если в аппарате нет симки, то всегда остается шанс, что хозяйка часть информации хранила в памяти телефона, а не на сим-карте. Ну и отпечатки, конечно. В лаборатории с него снимут все пылинки и идентифицируют каждую.
– Ну, раз аппарат старый и ваша жена им не пользуется, я его заберу к нам. Технари снимут с него отпечатки пальцев, и я его вам верну. Не возражаете?
– Берите, – пожал Рукатов плечами.
– Отлично! – с энтузиазмом воскликнул Гуров, опуская смартфон в пластиковый пакетик. – А теперь пойдемте в комнату вашей дочери. Дело за отпечатками ее пальцев.
Войдя в комнату, в которой преобладали чистые белые цвета, он замер на пороге. Еще одна удача. На столе у окна лежал ноутбук. Ясно, что в поездку девушка взяла с собой менее громоздкий планшет. А вот то, что у нее есть ноутбук, меняло дело. И снова сыщик принялся обходить комнату, осматривая на свет горизонтальные и вертикальные поверхности мебели, и нашел пару отпечатков сносного качества.
Достав колонковую кисточку и баночку с черным порошком, он прошелся по поверхности, чуть дунул. След пальца остался вполне четким. Сняв защитную пленку с клеящейся поверхности пластиковой пленки, приложил ее поверх отпечатка, прокатал валиком и аккуратно отлепил, прикрывая снова пленкой. Теперь отпечаток надежно был заклеен между двумя слоями пленки. Сделав пометку маркером, Гуров зафиксировал таким же образом и второй отпечаток на шкафу.
– Достаточно? – вяло поинтересовался Рукатов, глядя, как гость складывает пленки с отпечатками в папку.
– А? – сделал непонимающее лицо Лев. – Вы про снятые отпечатки? Да, они относительно четкие, но это только два пальца, а желательно иметь отпечатки большего количества пальцев. Это ноутбук вашей Ирины?
– Да, она им пользуется, когда приезжает домой. В Лондоне у нее, видимо, другой компьютер.
Гуров осторожно поднял крышку ноутбука и присел на корточки, глядя сбоку на рабочую поверхность и на экран.
– Чуть смазанные, но есть, – проговорил он озабоченно. – В принципе есть у криминалистов программы, которые восстанавливают смазанные отпечатки, если смазывание проходило по одному вектору. Разрешите мне забрать его с собой? Это ненадолго, уверяю вас.
– Мне он зачем? – проворчал Рукатов. – Берите и надолго, если есть необходимость.
– Ну да, – покивал Гуров головой, – ну да!
Достав из папки пакет, он осторожно положил в него ноутбук, провел по клеящемуся краю, запечатывая содержимое. Ну вот и все. Теперь в техническом отделе ноутбук вытрясут полностью, восстановят все уничтоженные файлы, фотографии, переписку. Продолжая сохранять лениво-деловитое лицо, Гуров распрощался с Рукатовым, предупредив, что в случае возбуждения уголовного дела ему предстоит снова давать показания, но уже следователю.
За дверью сыщик потер ладонью лицо. Маска, которую он не снимал с себя в квартире Рукатова, изображая ленивого и вялого разыскника, порядком утомила. В лифте Лев позвонил Крячко:
– Как у тебя продвигается, Станислав? С турфирмой пообщался?
– Да, потряс их немного, два раза звонили в Таиланд своему представителю.
– Шуму не много поднял? Пока многое не ясно, не следовало бы так всех на уши ставить.
– Все нормально, Лева! Фирма сама заинтересована, чтобы вообще ничего не выплыло и не просочилось за пределы кабинета директора. Это же удар по репутации и отток покупателей путевок.
– Ладно, я только от Рукатова. Давай соберемся у Петра в кабинете, надо многое обсудить.
Орлов первым делом вызвал к себе руководителя технического отдела и потыкал пальцем в привезенные Гуровым ноутбук и смартфон:
– Вот из этого добра надо извлечь максимум информации. Во-первых, все пальчики и потожировые, хоть на молекулярном уровне. Следы кофе, если на него капали, да хоть кетчуп.
– Понятно. Обследуем.
– Второе. Содержимое памяти. Смартфон многого вам не расскажет, а вот с ноутбуком поработайте. Поройтесь в контактах, куда выходили в Сетях с этого адреса, с кем чаще общались. Эти вещи принадлежат без вести пропавшим, так что нам нужны ниточки, контакты, дружба, любовные отношения, переписка с угрозами, конфликты и тому подобное.
– Понятно. Разрешите выполнять?
Орлов откинулся в кресле и выжидающе посмотрел на сыщиков. Гуров коротко пересказал разговор с Рукатовым и поделился своими выводами, что отношения в семье были, мягко говоря, прохладными. И один только муж и отец об этом еще не догадывается. Или догадывается, но тщательно скрывает. Что тоже вполне объяснимо. С незнакомым человеком, при первой же встрече, и так откровенничать. Самолюбие не позволит, а у чиновника с его положением в иерархии самолюбие должно быть развито сильно.
– Так как он отнесся к исчезновению жены и дочери? – спросил Орлов. – Твоя оценка?
– Трудно до конца точно судить. Характер у Рукатова еще тот. Начальник с железной хваткой. Не сентиментален. Такие умеют держать удары судьбы. А из того, что мне удалось в нем прочитать, может быть второстепенной реакция человека, пытающегося скрыть свои истинные чувства и эмоции. Нет, на физиогномику тут опираться сложно, можно ошибок наделать. Реакции на мои вопросы были зачастую замедленные, но это вполне объяснимо растерянностью. Он впервые не контролирует ситуацию и не знает, что делать. Вот это я уловил хорошо и фиксировал почти на протяжении всего разговора. Есть у меня сомнения, что Рукатов имеет отношение к исчезновению жены и дочери. Это не версия.
– Ну, ну! – остановил его Орлов. – Давай все же не отвергать ничего прямо в первый день. Нам нужны косвенные доказательства его причастности или непричастности помимо выражения лица и слов.
– Я не отвергаю, – пожал Гуров плечами, – я просто беру на заметку.
– Давай, Станислав. Что там нарыл в турфирме?
– Если по порядку, – начал Крячко, – то никто толком не знает, как они пропали.
– Как это? – изумился Орлов и даже подался всем телом вперед. – Объясни!
– Я и сам сначала удивился, но потом мне рассказали, как протекает жизнь туристов, которые приехали по путевке, скажем, в Таиланд, и мне стало понятно, что особо удивляться нечему. Ведь в стоимость путевки входит минимум экскурсий, а остальные они покупают уже там, во время отдыха. И не обязательно вся группа всегда в полном составе на каких-то выездных экскурсиях. А они, к вашему сведению, бывают далекие, даже в Камбоджу туристов возят, частенько с ночевкой в промежуточных отелях. Вообще, как я понял, отдых за границей – дело утомительное.