Как я был пособием
Бедра под моим седалищем, с боков сжатые еще и коленями, взаимно согревались, а сзади ноги оставались ледяными. Я совсем не по-джентльменски развернулся к лицу царевны задом, усевшись на ее живот, и теперь массировал бедра, голени, икры, ступни. Старания не пропадали даром: кожа под ладонями постепенно теряла сине-белую мертвенность. Дрожь во всем теле сменялась усталой сонливостью.
– А знаешь, – удивленно сообщила Марианна, – мне совсем не стыдно. Ну… чуть-чуть.
– Подожди, пока на смену холоду не придет жар, тогда рискни снова сказать то же самое. – Я в тот миг растирал самую широкую часть ее бедер, вплоть до. Мои руки уже были горячими. И чего ей не молчится?
– Помнишь, как мы мыли друг друга? – вновь донеслось сзади.
– У меня память как у компьютера. Все помню. Главное – правильно изложить запрос.
Поняв, что сморозил, я до крови закусил губу, но, кажется, пронесло.
– У нас тоже есть слуга с абсолютной памятью. Фролом зовут.
Непонятное слово Марианна поняла как имя или должность. Пока я старательно занимался ее ногами, она дотянулась оттаявшими руками до моих спины и поясницы.
– Я ему часто завидовала, – последовало продолжение, в то время как руки Марианны работали над моей шкурой – ледяные по ледяному, – а теперь понимаю: он – несчастный человек. Помнить все – больно.
Она помолчала. Но недолго.
– Когда вспоминаю ту ночь на озере… Это самое яркое впечатление моей жизни.
– Не зацикливайся. Будут еще.
– Будут? – проснулась в царевне надежда.
– Когда-нибудь. С кем-то. Жизнь только начинается.
– Неправда. Будущего нет, как нет и прошлого. Есть только настоящее.
Тоже мне, философ, звезда соцсетевых статусов. Умно говорить и попугай может.
– Если бы в прошлом мы не заботились о будущем, приличного настоящего не было бы, – отбрил я.
Царевна задумалась.
– Ну-ка. – Привстав, я перевернул ее лицом в землю.
Возражений не последовало, даже когда пришлось придавить своим весом, расположившись на пояснице лицом к ногам. Мои замерзшие ступни спрятались в чуть потеплевших девичьих подмышках, голени прижали бока.
Возникла мысль о еще одном деликатном способе сугрева. Сомнения схлестнулись с желанием помочь. Победил здравый смысл. На кону жизнь, сейчас не до учтивости и прочих куртуазных экивоков.
– Давай сюда клешни, пока не отвалились. – Я вывернул руки Марианны назад, словно хотел связать за спиной, а мой приподнявшийся пах накрыл и прижал сложенные ладошки.
Самое теплое место, как известно. Именно там профессионалы советуют отогревать подмороженные кисти. Возможно, мой поступок не был эталоном правил приличия, зато он работал, что намного важнее.
Я снова взялся за бледневшие перед глазами ноги царевны, тихо вздохнувшей у меня в тылу:
– Мама говорит, что качество нашей жизни определяется качеством мыслей, а выражение мыслей – через поступки. У тебя все поступки высокого качества.
Если прозвучал комплимент, то надо ответить такой же ложью. А если констатация факта…
Гм. Тогда нужно как-то оправдаться.
– Просто меня бесит, когда кто-то считает, что я чего-то не могу.
– Отменный стимул. – Голос сзади потеплел, как и ладошки у меня в самом причинном месте, которые блаженствовали, но, к счастью, не шалили.
Добрый доктор Айболит. Сам себе удивляюсь. Такое творю, что даже подумать страшно. А что делать? Делай что должен, и будь что будет, тем и живу.
Голосок за спиной погрустнел:
– Как думаешь, нас уже ищут?
– Если да, то это плохо. Наши вещи на берегу Большой воды приведут к единственному умозаключению.
– Что мы утонули?
– А ты как посчитала бы?
Долго скромничая, я, наконец, решился. Разгоряченные пятерни взялись растирать самое нежное и мягкое. Пришлось жестко мять и почти рвать ледяные выпуклости, пока кровь внутри них не вспомнила, как циркулировать.
Некоторое время у меня за спиной раздавалось только шумное сиплое дыхание. Нежданно вывалилось:
– Может… это и хорошо, что так посчитают?
Я не удержался. Звонкий шлепок всполошил лес.
– Не смей даже думать! – присовокупил я грозно и горько. – Представь, каково сейчас твоей маме.
Теперь в моих действиях появилась злость. Пальцы агрессивно хватали, терли и будто бы пытались выдернуть, как налетевший орел добычу. Царевна терпеливо кряхтела, охала и даже, кажется, всхлипывала.
– Но ведь от судьбы не уйдешь, – просипела она, выравнивая дыхание. – Ты об этом не думал? Если что-то суждено…
Мое раздражение вылилось в звучный шлепок по другой стороне. Я вспыльчиво процитировал героя своего детства майора Звягина:
– Судьба – характер и обстоятельства. Характер можно изменить, обстоятельства – создать. Все в наших руках.
Я думал, этим сказано все, и дискутировать не о чем, тема закрыта. Ошибался, однако. Против женской логики не попрешь. Легкий ветерок принес на пороге слышимости:
– Вот именно.
Это она о характере или обстоятельствах? О том, что мне нужно как-то измениться или всего лишь подправить обстоятельства? В какую сторону?
Или…
Якорь мне в глотку до самых пяток, я же сказал: «Все в наших руках». Мои руки остановились прямо в полудвижении, держа невыносимое то, о чем мечтал совсем в другом исполнении.
С одной стороны, я сам себе завидовал. Сколько грезил, чтобы спасать прекрасную царевну, уносить от опасности на руках, заслужить ее любовь и сказочный невероятный поцелуй. А с другой стороны…
Вновь сбой программы. Недостаточная по фактам, а потому неверная формулировка желаний привела к некорректному запросу. Вселенная как поняла, так и выполнила. Наверное, теперь она ждала благодарности – скажем, земного поклона, свечки в церкви, жертвенного козленка-барашка или что она там еще принимает в качестве бартера за осуществление фантазий? Увы. Ситуация, конечно, была та. Персона не та.
Один хороший человек как-то сказал: «Мужчина бесится только в двух случаях: когда с ним не та, и когда та не с ним». Видимо, он знал, что говорил.
Нежные ладошки напомнили, что не все в моих руках.
Батя матери медведя мишка косолапый, я же сказал «в наших»…
– Тебе не стыдно?
– Нет, – выдохнула Марианна. – А тебе?
У меня только набрался воздух для гневной отповеди, как царевна внесла поправку:
– Сейчас нет. Потом обязательно будет. Но это потом. Я никогда не смогу сказать того, что говорю сейчас. Иногда такие моменты стоят всей предыдущей жизни.