Как я был пособием
Наполнившая рот слюна не успевала сглатываться. На Юлиана я боялся посмотреть и даже думать не хотел, какой вой поднимется, если проснутся Пиявка с Шариком. Хорошо, что их оставили вдалеке.
За много месяцев я впервые увидел реку – настоящую, судоходную. Для не умеющих плавать местных жителей она была естественной неприступной границей, а для меня – возможностью.
Место Инна выбрала идеальное – подветренное, темное. От костра иногда долетали обрывки слов. И снова – по-русски. В какой мир нас занесло, куда девались прочие языки?!
В траве перед нами лежали двое наблюдателей – доспехах войника и царбера. Ася расположилась рядом, мы замерли позади. Донесся шепот:
– Архип, докладывай.
– Всего двадцать семь человек, что-то выгружают с большого корыта. Возят на меньшем корыте, складывают прямо у кромки воды. Те, кто не занят в работах, готовят еду или охраняют остальных. Скоро сядут есть. Можно напасть.
– Не лучше ли дождаться, когда уснут? – спросил второй наблюдатель.
Это был разведчик погранцарберов. Его доспехи, в отличие от доспехов всех виденных мной до сих пор царберов, не блестели зеркальным глянцем, а были матовыми. Вполне логично для пограничника. Руки и ноги – в бахроме бронзовых пластин. Налобник, нащечники, затылочная бармица – все идеально против любого местного оружия. На шлеме притаился завалившийся назад султан из коричневого конского волоса – в пику позолоченному у обычных царберов. Плащ тоже отличался в сторону практичности, он был двусторонним. Парадной желтизной сейчас сияли внутренности, наружный слой маскировал владельца цветом грязной зелени в коричневых разводах. Нечто среднее между хаки и военным камуфляжем.
– Пока мы добежим… – резонно засомневалась Инна.
Да, охрана приличная, умелая, незамеченными нам не добраться.
– Ночевать они могут уйти на большое корыто, – выдала свои соображения царисса Ася. – И они могли прибыть к нам уже выспавшимися. И в любой момент им может подойти подкрепление. Мы и с этими-то не факт что справимся, а их подмога пройдет сквозь нас, как конь через поле.
Только теперь прорисовался вдали контур на воде. Корабль. Парусник. Будь ночь более лунной, я рассмотрел бы и детали, пока же ясно одно, передо мной – нечто вроде знаменитого драккара древних викингов. Или подобие славянской ладьи, что, собственно, почти одно и то же: довольно большой однопарусный корабль с веслами. Нос и корма загибались вверх. На мачте развевался флаг. Во тьме видно только полотнище флага, но не рисунок на нем. А жаль.
– Некоторых можно выманить сюда, во тьму, – предложил разведчик.
– Как? – Ася разглядывала чужих суетившихся солдат: при мечах и топорах, в аналогичных нашим островерхих шлемах. Сапоги, наручи, поножи – ничего нового. Выделяло пришельцев то, что в команде были только мужчины: крепкие, здоровые, средних лет. Не чета многим из нашего отряда. В бою стенка на стенку наши шансы будут призрачными или резко отрицательными.
– Можно девичьим голосом попросить помощи, – выдал разведчик. – Мы так уже делали, хорошо срабатывает. Но тогда вооружатся все, и остальных уже не возьмешь, в засаде падут только несколько первых.
– По нужде отходят? – хищно прищурилась Ася.
Ответил Архип:
– Только к воде.
– Там песок, а кусты с листьями только здесь. Кто-то же должен прийти сюда. – Ася оглянулась на нас и что-то прокрутила в голове. – Если взять такого в заложники… Заставить позвать остальных…
– Не дадутся. – Разведчик покачал головой. – Мы как-то пробовали. Стоят насмерть, знают, что потом их все равно убьют – либо мы, когда победим, либо свои, если они отобьются.
Ася подумала с минуту и поинтересовалась:
– Давно тут пограничишь?
– Вторую зиму.
– Сколько раз пожиратели пересекали Большую воду?
– Я участвовал в пяти сражениях, каждый раз противника уничтожали полностью или сбрасывали в воду, оставшихся уносило на север.
– Знаю, я как раз держу кусочек северо-запада. Второй попытки высадиться они не делают. Вглубь территории обычно далеко заходят?
– Мы не даем пройти до деревень, всегда все кончается на берегу. Иногда у предгорий. Они посылают разведчиков на высоты, чтобы осмотреться на местности, мы их обезвреживаем.
– С реки на скалу никак не взобраться? Обойти не смогут?
– Совершенно непроходимо, отвесные скалы. Только с берега.
Ася задумалась. Мы прятались за ее спиной в кустах, стараясь даже не дышать. Шепот до противника не донесется, а случайный резкий звук вполне мог бы.
– Каждый раз они приходят малыми силами, – резюмировала царисса, – значит, это не война, а очередной набег. Подмога если придет, то такая же небольшая.
– А если перед нами разведчики или передовой отряд? Их могли послать на зачистку берега перед прибытием основных сил.
– Тогда нас объявят героями. – Ася вновь сосредоточилась на суете вокруг костра. – Посмертно.
Поздний ужин пришельцев окутывал нас манящими ароматами, и говоря «нас», я, конечно, в первую очередь имею в виду себя. Я смотрел на обтекавшее жиром шипящее мясо, как на материальное олицетворение счастья. Счастье – есть, и более конкретно: счастье – есть мясо!
Несколько человек обеспечивали неприступность тех, кто сидел у костра. Двое караулили весельную лодку. Все настороже, нападать на них сейчас – безрассудство. Но ждать утра, когда прибудет наше подкрепление – значит, предоставить противнику необходимое время на что-то непонятное. Не зря же они столь усердно работают в ночи и отвлекаются только на прием пищи.
Я, наконец, отпустил руку Марианны и потянул Тому за плечо.
– Что? – недовольно обернулась она.
– Отойдем.
– Прямо сейчас? Не видишь, что ли, решается наша судьба…
Я тихонько пнул ее ногой:
– Вот именно.
Заигралась во владычицу морскую, пора вернуть с небес на землю.
Томе не хотелось расставаться с ролью властительницы, но пришлось. Иначе вставал выбор: потерять репутацию, если я буду настаивать и это заметят, или примерно наказать меня за непочтительность, после чего о хороших… о любых отношениях со мной можно забыть.
– Ну чего тебе? – змеей прошипела она, углубившись в кусты на несколько шагов.
– Есть план.
Я зашептал ей на ухо.
– С ума спрыгнул? Это безумие!
– А как же. Именно поэтому.
Смущало Тому только то, что если предлагаю – значит, все продумал.
– Это форменное самоубийство!
– Не большее, чем сдерживать их нынешними силами. В прямом бою поляжем без толку.
– А если царисса не согласится?