Как я был пособием
– Ладно, забудем, – смилостивилась Варвара.
Напряжение растаяло. Царевны вновь расселись, потирая ушибленное и нехорошо косясь. Не все. Амалия и Клара, не участвовавшие в потасовке, меня морально поддерживали – издали. Марианна просто сияла, хоть и полезла зачем-то в случившуюся кучу-малу, где сразу огребла. Оставшиеся две дозорные, тоже пропустившие урок, молча переглядывались.
Девичьи руки снова потянулись к апельсинам.
Чертовы мажорки, когда же сдам вас в надежные руки.
Я поднял и протянул гнук Варваре так, что практически вставил в ладонь:
– Подержи, пожалуйста.
– А ты куда?
– Никуда. Давай обратно.
– Не темни. Что это значит?
– Теперь ты тоже держала в руках запретное оружие. Есть свидетели.
– Ах, ты… – Гнев у Варвары резко перетек в улыбку: – Поняла, перестраховываешься. Что сделать, чтобы в будущем не было проблемы?
– Расскажи царевнам притчу.
– Какую?
Я прошептал Варваре на ухо примерный сценарий. Она хмыкнула:
– Почему сам не расскажешь?
– От вроде бы злостного нарушителя закона такое будет выглядеть как попытка оправдаться, а рассказанное от имени царевны только выиграет и приобретет нужный вес. Кстати, время давно истекло. Подъем!
Вставание далось тяжело. После невероятного перехода действительно болело все.
– Насчет дыхания все помнят? Вперед!
Отряд выдвинулся из временного лагеря. На меня смотрели волком, как на главное препятствие к счастью. Счастье представлялось валяньем на перине, чревоугодием и категорическим ничегонеделанием. Инстинкт самосохранения, в прагматичности и важности уступавший лишь безрассудству инстинкта продолжения рода, ежесекундно напоминал царевнам, что подобное счастье не стоит жизни. Второй упомянутый инстинкт в данный момент дрых, как суслик, поэтому меня слушались. Антонина даже пожаловалась, что ползем сонными мухами, а могли бы лететь. С разных сторон ее тут же отправили (хорошо, что пока словесно) в полет одну и надолго. Ефросинья прибавила: «К чертям!» Ярослава вздохнула, что к чертям она и сама бы сходила на досуге и почему-то с ухмылкой глянула на меня. Напрягло, что последовали такие же взоры смутившейся Клары, плутовски сощурившейся Любавы и не сдержавшей смешка Феофании. Я погрозил пальцем. Понимаю, что причисляют исключительно благодаря полу, шутливо, но на душе все равно было неспокойно.
Солнце палило, заставляя потеть и глубже распахивать ворот. Сады кончились, потянулись нескончаемые поля. Найти бы лошадей…
Ага, и пару «Калашниковых» с полными магазинами. Или самим превратиться в лошадей – вмиг бы домчались. Ну и ерунда же лезет в голову.
Хорошо, что мы не лошади: пыль утрамбованной грунтовки от множества усталых девичьих ножек поднималась невысоко, идти не мешала. Мозг помнил, что бывает после пронесшихся всадников.
На ходу Варвара обратилась к спутницам:
– Расскажу историю. Одну царевну захватили в плен. Она сбежала, за ней началась погоня. Царевна взмолилась: «Алла-всеблагая и всемилостивейшая, спаси и помилуй! Сохрани жизнь мою Тебе посвященную, или прости и прими! Жила я праведно, поступала по закону, грешных мыслей не имела. Сжалься над дочерью Своей, я ведь еще так мало прожила!» Впереди оказалась яма, а в ней лежал гнук со стрелами. Три рыкцаря бежали за царевной с мечами. Видит, царевна, что не убежать. Легла она в яму и продолжила молиться.
– И что? – встряла заинтригованная Майя.
Варвара пожала плечами:
– Зарубили.
– Насмерть?!
– Предложи вариант зарубить по-другому.
– К чему эта история? – подозрительно покосилась Антонина.
– Пока только половина истории. Рассказываю дальше. Попала царевна на небо, встретила ее святая и милосердная Алла-благодетельница, да простит Она нас и примет, и говорит Ей царевна: «Неужели я неправильно жила?» «Ты жила правильно, – ответила Алла-спасительница, да простит Она нас и примет. – И Я послала тебе спасение. Но в своих гордыне и спеси ты не разглядела помощи и отказалась помогать себе. А Я благотворю лишь тому, кто действует, ибо сказано в данном Мною законе: не проси, а действуй!».
– Ясно, – кивнула Ярослава, дослушав до конца. – История о законе, который для людей, а не о людях, которые для закона.
– Отлично сказано, – похвалила Варвара.
Разнесся крик Клары, шедшей в хвосте колонны:
– Погоня!
– Впереди деревня, – разглядела шедшая впереди Александра.
– Бегом! – распорядился я. – Не разговаривать, беречь дыхание! Бежать, что есть мочи! Палки бросьте, теперь они только мешают. В деревне представьтесь и просите защиты!
– А ты? – Варвара начала отставать вместе со мной.
– Пойду последним, буду прикрывать. Веди отряд за собой.
– Вперед, девочки! – Варвара помчалась первой.
Погоня не приближалась, замеченные нами силуэты отстали. Они не перешли на бег. Может быть, не погоня? Тогда что и кто?
Я отстал еще больше, юркнул в посевы и притаился. Стрела подрагивала на взведенной тетиве.
– А-а! А-а! – раздалось далеко со стороны противника.
Странная погоня. Орут. Сквозь посевы я осторожно двинулся навстречу неприятелю. Здесь меня не заметят, и, если врагов мало, есть шанс спастись. А если много…
– Ча-апа-а! – намного четче расслышался знакомый до боли голос.
– Тома-а-а! – меня вихрем вынесло на тропу.
Тома. Юлиан. Дядя Люсик. Они со всех ног бросились навстречу.
– Ча-апа! – голос с другой стороны.
Я обернулся. Валькирия: русые волосы развеваются, рука с поднятым мечом «грозит надменному соседу», ноги мельтешат с непередаваемой скоростью мультяшных персонажей. Оказывается, Марианна, заметив мое исчезновение, пошла за мной и теперь бежала следом, не понимая, почему я мчусь на врага в одиночку. Она спешила на подмогу.
– Все хорошо! – Я помахал рукой назад. – Свои!
Через несколько минут мы повисли в объятиях: я, Тома, Юлиан, папринций.
– Как?! – воскликнул я.
– Потом. – Тома указала на приближавшуюся царевну. – Для них у нас будет другая версия, настоящую расскажу наедине.
Подошедшая Марианна просто кивнула старым знакомым, приветствуя. Тома на правах соученицы обнялась с ней, остальные обошлись ответными кивками. Бежать не хотелось. И не моглось. Догонять учениц мы отправились обычной походкой.
Одежда на моих друзьях походила, скорее, на крестьянскую, нежели на рыкцарскую. Видимо, предусмотрели заранее, чтобы не попасть под копья царских войск. Из оружия – только мечи и ножи на поясах.