На тропе войны

— На чем мы остановились? — спросил я.
— Ты хотел, чтобы я распорядился, — напомнил Меченый. — Но не сказал, насчет чего.
— Ах да. Отправь ребят освобождать попавшего в ледяную ловушку костомеха. Пусть начинают его отдалбливать. До вечера он может сам и не оттаять. А вдруг ночью Бдящие выкинут какой-нибудь фортель? С наступлением темноты необходимо быстро и скрытно перенести лагерь подальше отсюда, оставив лишь дозоры на опушке березняка. И все добытое забрать с собой. Я не знаю, насколько хорошо Жюстина яму с грязью заморозила, и она сама не знает. Новичок в работе с тройственными кастами. Там температура могла до абсолютного нуля опуститься. Плохо будет земля долбежке поддаваться — кострами пускай отогревают ее, особенно если воин в скелете околел, и жалеть его не надо. Если не околел, приказываю как раз жалеть, отморозить не зажарив, и отпустить после высвобождения с миром. Даже в латах и с оружием. Будет Бдящим знак, что слово свое я держу, а я обещал позволить им забрать с поля боя всех живых. Они и забрали уже всех, кроме оператора этого костомеха. Добычи сегодня все равно мало, поскольку покойников мало, и снаряга еще одного воина нас не обогатит. Так что не будем мелочиться. Вторую группу пошли к другому костомеху. С него надо снять броню и повесить на моего — и наоборот.
— А не правильнее ли просто забрать доспехи с обоих скелетов? — удивился Меченый. — Законные трофеи!
— Так и сами скелеты тоже законные трофеи, но я уже объяснил тебе, почему их надо вернуть. По тем же причинам их нельзя возвращать голыми. Мне нужна для моего костомеха нормальная броня, и я ее заберу, но на королевском пусть останется хоть какая-то. Штольб должен быть уверен, что ему удастся скрыть выходку племянника. Для этого следует как можно быстрее сплавить костомехов и пехоту в Сапр, причем в презентабельном виде. А где приор так сразу доспехи для скелета возьмет, и тем паче для двух? Не исключено, что ему есть где взять. А вдруг нет? Заранее же у него не спросишь. Сорвутся переговоры — ничего не получим. Возможно, жизни потеряем. Нехрен жадничать! Десять кусков — отличный приз за бой вроде сегодняшнего.
— Добро! Пусть будет по-твоему. Только давай я посоветую тебе кое-что на правах старой дружбы. Устал ты. Перенервничал. Не напрасно — в любую секунду все могло прахом пойти. Дальше воздержись от участия. Поручил мне с Бдящих выкуп взять — я согласился. Значит, или возьму, или сдохну, ты меня знаешь. Устраняйся от забот командирских, забирай своих, и отправляйтесь-ка вы в «Гавань». С хорошим эскортом, естественно, чтоб о безопасности не беспокоиться. А я тут дальше сам.
— Да с превеликой радостью! Давно хотел ощутить себя герцогом Гинкмарским, готовым объявить независимость от Бальдура. Вот и побуду им, пока ты тут занят.
— Замечательно! Завтра встретимся в таверне.
Пройдясь по лагерю, я объявил сбор, передал права управления костомехом знающему парню из разбойников, и мы немедленно выступили. Пробирались окольными тропами, через бандитские заставы, потаенные лесные деревеньки, Заброшенный стан. В «Гавани» Жюстина взбрыкнула и заняла отдельную комнату — на первом этаже. Новая таверна строилась по тому же плану, что и старая; получалось, что магиня вселилась в бывшие апартаменты Мэлори. Понятно, что ей хочется побыстрее себя в новом амплуа попробовать, и заодно сразу дать понять обслуге, кто есть кто, поскольку прежнее расположение помещений знал не я один. Я не стал ни спорить, ни ругаться: мне сцен, близких к семейным, за время нашего союза и без того хватило. Засел на третьем этаже, потребовал ужин в номер и затащил в постель доставившую его хорошенькую служанку.
Наутро в сопровождении десятка головорезов прибыл мой костомех в новых доспехах и с двумя мечами вместо одного. Я полюбовался на своего красавца, овеянного боевой славой и отмеченного знаком качества, заказал кузнецу пару загнутых буквой «Г» костылей, вбил над дверью в кухню и водрузил на них меч Лины. Пусть остается там в память о ней. Об остальных погибших. О былых временах.
Меченый получил выкуп с Бдящих уже к полудню, но опасаясь их молодецкого удара в спину, отходил от березняка с большой осторожностью и до таверны добрался лишь к вечеру, совершенно вымотавшись. Так что подробности передачи заложников и костомехов я узнал лишь утром следующего дня. Мы сошлись на завтрак в обеденный зал и устроились за столом напротив друг друга. Жюстина — рядом с Меченым, давая понять уже мне, что между нами все кончено, а между ними как раз налаживается. Рядом со мной сел Айк.
Помолодевшая «Гавань» еще не успела пропитаться обычными ароматами постоялых дворов, не всегда привлекательными. А самое главное, они пока не слились в один, хорошо знакомый любым путешественникам, неразложимый на составляющие, сразу забивающий ноздри и не дающий ощутить что-то кроме него. Приятно пахло всем по отдельности: свежим деревом, вкусной едой из кухни и с тарелок, пенящимся в кружках темным пивом. На чистую, не засаленную до предельной неопрятности столешницу можно было облокотиться без отвращения, и ее не покрывали вырезанные ножами и нацарапанные стилетами имена и ругательства. Нам никто не мешал — не орал рядом, не скандалил, не пел песен, не подслушивал, не лез в разговор. Зал в этот ранний час был еще пуст: по нему бродил лишь огромный рыжий котяра.
— Гирш пришел в ярость, когда обнаружил подмену доспехов скелета, — сказал Меченый. — Так накалился, что его собственные латы чуть не расплавились. Однако присланные Штольбом деньги отдал. Видно получил вместе с ними четкое указание от приора заплатить, даже если мы в чем-то по мелочи схитрим.
— Гирш — один из главных претендентов на место Штольба, — заметил Айк. — Клянусь, он воспринял подмену как пощечину конкретно себе.
— На здоровье, если нервов не жалко, — пожал плечами я.
— Это просто к твоему сведению. Конечно же комтур уверен, что инициатива была твоя. И отныне считает тебя своим личным врагом.
— Повторюсь: на здоровье. Что он мне сделает? Пойдет за мной в погоню к центру Гинкмара? Скатертью дорога. Буду счастлив увидеть, как он гробанется в этих лесах.
— Смотри сам не гробанись. Забудь о спешке. По пути не упускай ни одного случая для прокачки. Не думаю, что ты дойдешь до некрополя с уровнем ниже шестидесятого.
— У меня костомех. В отменных доспехах теперь.
— На него и надежда. Иначе я бы целую неделю потратил, лишь бы убедить тебя отказаться от похода.
Весточка спорхнула со стола и стала увлеченно выискивать что-то в устилающих пол опилках. Ее узрел кот. Он бросился на пичужку и принялся с пронзительным хищным мявом гонять ее по всему залу, заскакивая на столы, прыгая с них, не давая бедняжке взлететь под потолок.
— Не трогай птичку, скотина! — крикнул я, но тут же сообразил, что увещевания бесполезны, схватился за лук и достал из колчана стрелу. Сидевший передо мной Меченый вскочил и раскинул руки, мешая прицелиться.
— С ума сошел? — заорал он. — Этот кот — талисман таверны! Убьешь его — тебя разбойники не помилуют!
— А ничего, что ваш талисман хочет сожрать мой талисман? — заорал я в ответ. — Уберись из сектора обстрела! Иначе я прикончу тебя, потом кота, а потом мы посмотрим, кто кого не помилует!