Любовь по науке, или на практику в другой мир
Складывалось ощущение, что каждый из них готов принять, если я достанусь другому, но одному из трех. А вот если Гарверу — то нет!
Сейчас мы и вовсе сидели да перешептывались, как компания студентов на скучной лекции. Гриша тоже проникся важностью момента и говорил очень тихо. В основном повторял слова на местном языке, которые он активно заучивал (сам по себе, птица ведь у меня гениальная!).
Сперва заслушали «дело Гая и Милессы». Эх, решение по нему меня, конечно, не порадовало, ведь они будут страдать. Но, видимо, оно было самым оптимальным, так что воевать я не полезла. Все одно ничего лучше придумать не могла.
— Адепт Гай должен получить наказание на усмотрение магистра Гарона — не доходящее до отчисления, ведь так или иначе его участие в Эксперименте дает нам новые научные данные. Милесса же должна на недельку уехать на родину. Если за это время она утратит несвоевременное влечение к адепту Гаю, а течение ее жизненных функций вернется к прежнему уровню юного возраста, то будем считать, что все «обошлось». Если же процесс окажется необратимым — то Милессе следует вернуться и создать пару с адептом Гаей – ежели, конечно, они этого пожелают.
Милесса при этом прижалась боком к Гаю и, кажется, шепнула, что это пытка, но самое лучшее, что могло быть. Ведь она никогда не утратит чувств к нему…
А вот по «делу Гарвера» никаких особо изящных решений не нашли. Покачали головами: как это «еще один претендент»? Потом порадовались, какие же интересные результаты выходят в Эксперименте! И не нашли ничего лучшего, как все же оставить дракона проходить отбор. Ибо…
— Ибо разделение расстоянием не поможет — свободный дракон Гарвер ощутил свою истинную с другого конца континента. Мы не можем обречь живое существо на вечную разлуку с Избранной, не дав ему шанса! — сказал Дарбюр, почесав бороду. — Остается лишь этот выход. Просим адептку Марию потерпеть… сложившуюся ситуацию. А тебя, дракон Гарвер, обязуем занять любую должность на факультете, чтобы приносить пользу в свободное от отбора время. На усмотрение магистра Гарона, разумеется.
При этом губы Гарона сложились в нехорошую усмешку.
«Похоже, назначит Гарвера старшим помощником младшего дворника. Или в подручные мадам Гарунде отправит», — подумала я и мысленно захихикала.
Ладно, где три кандидата, там и четыре… Потерпим.
— Все же оставили этого змея! — прошипел Дренер у меня над ухом. — Ну я ему устрою серпентарий!
И это было последней фразой, которую я услышала.
Решения были приняты, голосовали магистры единогласно. Повисла тишина. Совет и мы все просто не знали, расходиться, или еще что-нибудь будет.
И тут… когда тишина начала казаться гнетущей, произошло нечто.
Для меня это было как обухом по голове!
Ожидала чего угодно, но не этого…
Глава 23В этой гнетущей тишине вдруг поднялся Гарон. Обвел присутствующих чуть насмешливым взглядом. Все, разумеется, в недоумении уставились на него. По-прежнему — в молчании.
— Кроме того, я прошу включить в этот отбор меня, — вдруг спокойно произнес Гарон.
Если бы я не сидела, то, наверное, упала бы. К тому же, как на грех, в тот момент его взгляд застыл на мне. И я даже не знала, как описать, что увидела в его глазах.
В них была и привычная насмешка, и… странная боль. Горечь, досада, что ли. И ласка. Такая теплая, гладящая ласка… Которую ни с чем не спутаешь.
Если бы я не была в таком шоке от его заявления, то, разумеется, начала бы краснеть.
Парни вокруг меня застыли, как будто их ударили. Только Дренер прошептал:
— Он с ума сошел?!
— Л-любовь моя! — шепотом ответил Гриша.
И все. Больше звуков не было.
Потому что все в зале сидели такие же ошарашенные, как я.
Гарон спокойно держал театральную паузу. Кажется, ему даже доставляла удовольствие реакция окружающих.
— Хм… Кгм… — наконец нарушил тишину магистр Дарбюр. — О чем ты, магистр декан?
— Всего лишь о том, что я прошу включить в отбор для адептки Марии также и меня. На моих деканских обязанностях это не скажется, обещаю. А где четыре участника — там и пять. Не находишь, адептка Мария? — с улыбкой обернулся ко мне.
— Ммм… — только и нашлась я. Кажется, от всего этого утратила дар речи.
— Интер-ре-сненько! — ответил за меня Гриша, лукаво поглядывая на Гарона.
— Кгм… Но с чем связана твоя просьба, магистр Гарон? Ведь все эти молодые люди участвуют в отборе, потому что на них подействовали эманации адептки Марии, и она оказалась их истинной парой. А тебе это зачем? Ты не делал заявлений, что Мария — твоя истинная пара. Хоть это было бы и не исключено, учитывая твою драконью природу.
— Не делал — и не сделаю, — серьезно ответил Гарон. — Мои отношения с адепткой Марией или кем-либо еще — наше личное дело…
У меня в голове пронеслось: «А что, у нас отношения?»
— …Равно я никак не буду комментировать мои чувства к адептке Марии.
«Ого, а у него, оказывается, чувства! Где же ты был-то в Серебристой роще?!»
Но, несмотря на все ехидство мыслей, сердце залило золотистой радостью. А вот попробуй выйди перед всеми и заяви о своих чувствах! Вернее, скажи так, что всем станет понятно — чувства есть. Это не каждый может! Весьма оригинально!
— Чувствах? — растерянно переспросил Дарбюр.
— Наличие чувств к адептке Марии — это первое, что сейчас должен был предположить почтенный Совет, — краешком губ улыбнулся Гарон. Опять прямо не сказал, но мне стало еще радостнее. Еще золотистее. Даже голова поплыла, как у влюбленной дурочки на первом свидании.
Одновременно весь зал, прежде изумленно молчавший, взорвался звуками. Перешептываниями, вздохами, покашливаниями.
Плотину прорвало.
— Это… что-то немыслимое, магистр Гарон! — достаточно громко сказала Гайдора. — Мы все равно не понимаем твоих мотивов, не говоришь прямо!
«Вот именно! Нет чтоб сказать: любовь такая — прям не могу! Пустите меня в отбор, всех там порву и женюсь на ней!»
Как женщина, Гайдора верно поймала и мою мысль. А меня это осознание вырвало из возвышенно-влюбленного состояния.
Гарон усмехнулся и поднял руку, призывая к тишине.
— Повторяю: про чувства и прочую романтику комментариев не будет. Однако у меня есть и научный интерес. У нас четыре кандидата, утверждающих, что они — истинная пара Марии. И я — с которым у Марии сложилась… хм… своеобразная близость. Некая связь.
Зал загудел сильнее, но Гарону хоть бы что!
«Близость, значит! А когда ты обиделся, что я не рассказала тебе про Гая? Это тоже был акт близости?!» Но… приятно, что он тоже сознает, связь между нами — есть.