Противоположности

Маленькая наивная Мэй.
— Знаешь, — тонкие пальчики Мэй ухватили прядь коротких волос, и она как-то по-ребячески прикусывает их зубами, продолжая стрелять круглыми глазами в Николь. Хищница готовится к нападению, ступая мягко и бесшумно. — Как я и думала, Нэйтен и правда очень хорош в постели, — прыжок, острые когти в сердце, и жертва пала.
— В каком смысле? — Тёрнер замерла буквально на пару секунд, прекращая собирать вещи в сумку, но в горле резко произошла засуха и голос дрогнул. «Держи себя в руках».
— А я тебе разве не рассказывала? — невинно хлопнула глазами Мэй, и теперь она играет с жертвой и внутренне упивается этим торжеством. Она бросила вызов и выигрывает этот раунд практически в сухую. — Мы с Нэйтеном переспали.
Контрольный…
Николь чувствует, как внутри неё пробежало что-то едкое, раздавливающее тонкие стенки вен, и она плавится под жжением медленно действующих судорог когда-то уже прежде знакомой боли. И снова, новый удар, новое разрушение. Ей плюнули в лицо истиной, про которую она практически забыла. Хотела поверить, понадеялась, а теперь платится за ошибку новой порцией внутреннего истязания. Она же знала, что каждый шаг навстречу — это два назад со всеми последствиями. Знала и всё равно сделала шаг.
Нэйтен Картер убиваешь её.
Маленькая наивная Николь Тёрнер.
— Прости, мне надо отойти, — скомкано бросает она фразу Мэй, не разбирая, бросает оставшиеся вещи в сумку без должного раскладывания по своим отделам, как должно быть, если бы сейчас была обычная Николь, а не это существо с трясущимися руками.
Она подскакивает с места, не замечая, как ручка выпадает, так и не успев в спешке уложиться в сумку, и предмет закатывается в тёмный пыльный угол.
И действительно, Тёрнер уходит стремительно, словно сейчас объявили о пожаре, но только этот пожар был внутри беззащитной души, только-только начавшую свою регенерацию, а ей опять вырывают сердце.
Мэй Хэйз бросает победный оскал в хлопнувшую дверь аудитории, перед этим проводив спину и тёмные подпрыгивающие при быстрой ходьбе локоны, видимо, всё же уже бывшей подруги.
***
Погода не радовала. Серость пасмурного дня давила на глаза, а снег, что успел выпасть за ночь, превратился в подтаявшую грязную кашу, прилипая к обуви, морозя ступни. Куртки плотно укутывали людей, застёгивая ворот по самое горло. Улица, как прежде, не заманивала прогуляться по тротуарам, зато тёплые здания вполне пользовались своими услугами. Только самые отчаянные и зависимые от вредных привычек люди выскакивали в прохладу, собирая лишнюю грязь под ногами и даже бросая мысль: «А не пора ли бросить курить?».
Курилка, созданная самими студентами за углом учебного заведения, снова опустела по причине прибытия в неё шайки, с которой никто не любил связываться, особенно это остро ощущалось, стоило Нэйтену бросить тяжёлый взгляд, как бычки даже недокуренных сигарет летели на мокрую и заснеженную землю, тушились подошвой обуви, а их владельцы быстро удалялись.
Скот выкидывал свои фирменные шуточки и сам же над ними смеялся, хотя Маркус всё же улыбался в поддержку, пока Тайлер и Винсент подкуривались с одного пламени и пускали первые клубни серого ядовитого дыма в морозный воздух.
Маркус бросил взгляд на странно молчаливого друга. Он бы спросил, в чём дело, и похлопал по плечу, если бы не «слегка» натянутые отношения в последнее время. Нэйтен, в принципе, и так был немногословен, но сейчас он был явно загружен больше обычного — занятно помят, а взгляд более опустошённый. Картер облокотился о кирпичную кладку стены, периодами пуская тяжёлые вздохи и… тяжело молчал… Вроде ничего необычного, он с ними рядом, но лишь Марк мог уловить, как у друга внутри происходит переворот его бушующих мыслей, а душа пыталась вынести шторм полнейшего краха.
Нэйтен Картер достаёт в очередной раз средство связи, разблокировывает экран и смотрит на время. Только, не время его интересует, а номер, который он не может решиться набрать. Он сам отпустил Ники, позволил уйти, а теперь, как полный придурок, почему-то ждёт весточки от неё, словно сейчас она напишет «Привет. Как дела?» и поставит неимоверно тупые смайлики. И всё же он ждёт. Но, видимо, чуда. Так по-дурацки и наивно. Нэйтен чувствует, как потерялся. Где прежний Нэйтен Картер? Просрал где-то по пути в океане мучающих мыслей. Он долго провалялся в ту ночь, когда она переступила порог его дома, в кровати, периодами проскальзывая по губам, вспоминая вкус желанных губ, помня аромат тела и продолжая ощущать тепло Ники. Когда-нибудь она точно его погубит, щёлкнет пальцами, и произойдёт апокалипсис его жалкого существования.
Пусто. Темно. Холодно. И он устал.
Убрав смартфон в карман, он ловит взгляд Маркуса и сжимает костяшки пальцев в кулак. Он знает, что Пэрри не несёт вреда, по крайне мере, ей, но всё же… он покусился на неё.
— Скот, сообщишь, когда будет следующий бой, — его первая за сегодняшний день фраза небрежно бросается компании в общем, а потом он разворачивается и уходит так же резко, как и встретил их утром.
— Что это с ним? — Скот приподнимает бровь, смотря ему вслед.
Остальные пожимают плечами, да им как-то и насрать, Картер всегда был своевольным.
Вот только не насрать Пэрри, он изучает друга и понимает, что пора убирать ту, кто так ломает его изнутри.
***
Нэйтен слышит звон, который оповещал о начале очередной пары, но даже не оборачивается, продолжая неспешно мусолить снег под ногами. Пускай сегодня он будет единственным, кого природа встречает с распростёртыми объятьями. Он, как этот снег, истоптанный, испачканный в грязи, одиноко таящий. Ещё немного, и он сольётся с лужей, в которую даже побрезгают наступать. Он станет никем, просто звенящей тишиной, затерянной в мире безликих людей.
Резкий, неприятный холод обжигает его затылок и, быстро растаяв, капельками отвратительно начало стекать прямо за шиворот. Нэйтен запускает руку, откидывая остатки от прилетевшего снежка, и резко разворачивается, уже приготавлиая поток матерных слов, чтобы человек понял с самого начала, как дико ошибался, попав в него, такого не в духе.
Весточка прилетела, но совсем не такая, как он ожидал, поэтому брови удивлённо поползли вверх.
Тёрнер сжимала замёрзшую руку в кулак, которой недавно швырнула грязный ком с такой силой, что сумка слетела с её плеча и упала на грязную асфальтированную дорожку, краем зацепив небольшую лужицу.
— Какой же ты козёл! — она кричит так, чтобы тембр передал её злобу, смешанную с новой болью, от которой бежала и пыталась забыть всё это время, но не вышло, его затылок, как всегда взлохмаченный, помешал.
Сколько контраста в её глазах: боль, обида, неприязнь и… разочарование.
— Ещё не всех перетрахал, кто носит юбку выше колена? — она шипит и откидывает выбившиеся пряди после бега. — Стало мало клубных шлюх, или бьёшь собственные рекорды, Картер? — каждое слово бьёт резко, чётко, прямо.