Ничего, кроме нас
— Блин! — только и сказала я. Финансовая полиция означала неприятности для Адама. Серьезные неприятности.
— Извини, что принес такие дурные вести, — вздохнул Хоуи. — Насколько я могу судить, мало того что статья представляет Адама жуликом с Уолл-стрит, она затрагивает ваши семейные тайны, а также соперничество между двумя братьями и их сильную, хотя и тщательно скрываемую неприязнь друг к другу, причиной которой выставляется ваш крутой папочка.
— Черт, черт, черт…
— Хорошо хотя бы то, что — Мэтт это подтвердил — ты в статье почти не фигурируешь, а ее размер, кстати, впечатляет — десять тысяч слов. И еще он сказал одну важную штуку: «Я чувствую, что заваривается большая каша. Потому что Питер, судя по всему, готовит брату падение с большой высоты. А в статье описывает морально-этическую дилемму: должен ли он разоблачить преступные деяния Адама или нет?»
— Но в чем именно Питер обвиняет Адама?
— А вот это они отказываются раскрывать. Держат все в секрете. Моя интуиция подсказывает вот что: если информация просочится в КЦББ [150] раньше — а я предчувствую, что так и будет, — федералы, скорее всего, арестуют твоего брата незадолго до публикации. Сама понимаешь, для журнала это будет большой удачей. Статья может получить широкий резонанс. Начнутся дебаты о том, прав Питер или не прав и кто он сам — человек высочайших моральных принципов или беспринципный предатель, — в зависимости от того, что именно он там поведает об Адаме.
Я докурила сигарету и тут же начала другую.
— Мне нужно срочно поговорить с Питером.
— Если будешь с ним разговаривать — не знаю, хорошая ли это идея, — ни в коем случае не раскрывай, как ты об этом узнала.
— Я бы и так никогда этого не сделала. Но нужно ли мне предупредить Адама или родителей?
— Ни в коем случае. Вся эта история sub judice [151]. Если ты заранее предупредишь Адама о том, что его ждет, то и сама попадешь под раздачу. Что, если он тут же обо всем расскажет своему скользкому боссу, а потом, скажем, сбежит из страны? Ты окажешься замешанной в весьма неприглядной истории. Или, предположим, твой брат начнет уничтожать документы, чтобы скрыть свою вину… Тебя могут обвинить в пособничестве и соучастии. Да и мне не поздоровится, если всплывет, что хоть кто-то узнал…
— Ох, Хоуи, не знаю, как тебя благодарить за то, что предупредил меня.
— Я не смог бы с тобой общаться как ни в чем не бывало, если бы ничего тебе не сказал. Но теперь нужно действовать крайне осторожно. Если ты скажешь Питеру, что знаешь о скорой публикации его статьи, это ничего не изменит. Но, может быть, его чуть-чуть кольнет совесть. С ним наверняка побеседует в КЦББ. Возможно, он даже выторгует заранее какие-то послабления для Адама. Хотя это только мои домыслы. Попытайся добыть у Питера статью. Если получится, покажи ее и мне, и тогда будем что-то решать и предпринимать.
Положив трубку, я сломя голову понеслась на редакционное совещание. Каким-то чудом я не опоздала, заставила себя выглядеть сосредоточенной и даже как-то участвовать в обсуждении новинок, хотя мысли путались. Заседание длилось до шести часов. После традиционной и обязательной выпивки с начальником, которую я постаралась сократить до минимума, я набрала номер Питера из вестибюля бара. Он ответил на восьмом гудке.
— Привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и естественно. — У тебя вечер не занят?
— Да я тут с головой закопался в делах.
— Могу я вытащить тебя на пару часов? Мне не хочется сегодня оставаться одной.
— Что-нибудь случилось?
— Просто одиноко.
— Ну, так давай поговорим. Но тащиться на Манхэттен я в самом деле не хочу.
— Тогда я к тебе приеду. Дай мне самое большее час.
Летняя гроза обрушилась на Манхэттен. Это была одна из тех летних нью-йоркских ночей, когда воздух становится настолько липким, что кажется, будто продираешься сквозь чан с вареным рисом. Пошел настоящий тропический ливень. Пятую авеню моментально затопило, так что о том, чтобы поймать такси, нечего было и мечтать. Зонта у меня не было. После десяти минут под навесом «Плазы» мне ничего больше не оставалось, как только броситься напрямик к станции метро на северо-восточном углу Шестидесятой улице. Выскочив под ливень, я побежала по бурлящим ручьям с дождевой водой. К тому времени, как я добралась до метро и прыгнула в поезд, идущий на юг, я успела промокнуть насквозь. Опустившись на сиденье, я только тогда осознала, что похожа на мокрую губку. Все сиденье подо мной тут же намокло. Через сорок минут, сделав две пересадки, я вышла в ночь, небо уже совершенно очистилось, после грозы было не так жарко и влажно.
Квартира Питера находилась на верхнем этаже. Открыв дверь, он воззрился на меня с удивлением:
— Ты принимала душ и забыла раздеться?
— Очень смешно, — усмехнулась я. — Ты хочешь сказать, что не заметил ливня?
— Я включил стереосистему и работал.
Мы вошли. Комната серьезно нуждалась в уборке — здесь явно очень давно не вытирали пыль, повсюду были свалены коробки с документами и множество исписанных блокнотов.
— Как-то это все немного маниакально, — осторожно заметила я.
— Так и есть, — отозвался Питер.
Я разулась — кожаные туфли промокли насквозь.
Через пятнадцать минут, приняв душ и надев халат Питера, я сидела на диване, потягивая новозеландское белое вино, и курила.
— Ну и что же это все значит? — спросила я.
— Статья, о которой будут говорить все. Речь идет о том, как мы сейчас живем и как мы позволяем денежным мешкам диктовать нам условия жизни.
— Хорошая тема, — кивнула я. — А поконкретнее можно?
— Это будет крупное разоблачение корыстолюбивых воротил с Уолл-стрит. Почему это настолько коррумпированная среда. И как, если только дать им волю, они могут сделать всех нас моральными банкротами.
— И на какой же конкретной части Уолл-стрит ты планируешь сосредоточиться? Высокодоходные облигации?
Питер осушил бокал вина и громко поставил его на журнальный столик:
— Игрок в покер из тебя никакой, Элис.
— А я в покер и не играю.
— Зато у тебя есть то, что в покере называют «телл». Ты, сама того не желая, показываешь, что за карты у тебя на руках.
— И что же у меня за карты?
— Я знаю, что ты знаешь.
— Знаю что?
— Не надо мне голову морочить.
— Хорошо, не буду. Так и есть, мне известно о статье в «Эсквайре».
Питер знал, что именно услышит, но все равно вздрогнул: