Пять минут до полуночи
— Напрасно ты так, Пал Николаевич, врачей нужно слушать. С сердцем шутки плохи. Вон у тебя ж под боком на берегу Москвы-реки отличный бассейн «Москва».
— Кстати, Валентин Григорьич, хорошая у тебя идейка насчет Москвы-реки. Не махнуть ли нам с тобой поплавать?
— В бассейн? Прямо сейчас? — удивленно произнес Рогов.
— Да нет, Валентин Григорьич, в бассейн, пожалуй, я сейчас не готов, — рассмеявшись, ответил Коршунов. — Поплавать, я имел в виду, на речном трамвайчике. Вон у тебя окна кабинета выходят на Москворецкую набережную. А в двух шагах причал «Устьинский мост». Признайся, давно на речном трамвайчике катался?
— Ой, давно! Наверно, лет пятнадцать назад! — рассмеявшись, произнес Рогов. — И причем, скажу тебе честно, как на работу подъезжаю, постоянно вижу, как с причала народ на палубу поднимается, прям завидую им. А вот сам все никак. Сам понимаешь, с нашей-то работой…
— Так давай, Валентин Григорьич, прямо сейчас вместе и прокатимся. А то ты так никогда и не соберешься. Полчасика всех делов-то, а мозги проветрим капитально.
— Уговорил, Пал Николаич, — подумав, ответил Рогов. — Правда, прямо сейчас не получится, а вот через часик можно.
— Вот и отлично! Давай, Валентин Григорьич, ровно через час на причале «Устьинский мост» и встретимся.
— Договорились, — произнес Рогов.
Раздались гудки отбоя. Коршунов положил трубку, с довольным выражением лица хлопнул в ладоши и вслух произнес:
— А ларчик открывался просто.
Ровно через час полковник Коршунов стоял на причале «Устьинский мост» Москвы-реки. Погода в этот день выдалась великолепная. Август перевалил на вторую половину, и летний зной в это время уже покинул столицу. Установилась удивительно комфортная и приятная погода, и сегодняшний день был ярким тому подтверждением. Люди на причале выстроились в небольшую очередь, ожидая прибытия очередного теплохода, прозванного в народе речным трамвайчиком. Возле причала расположилась продавщица с лотком мороженого и бойко торговала своим товаром. Коршунов посмотрел на нее и почувствовал острое желание полакомиться своим любимым сливочным пломбиром. Рогов задерживался, и Коршунов в ожидании генерала решил отведать мороженого. Нашарив в кармане мелочь, он отсчитал двадцать четыре копейки, ровно столько, сколько стоил брикет, и уже через минуту снимал обертку.
К причалу на небольшой скорости подрулила и остановилась черная «Волга». Задняя дверь автомобиля открылась, и из машины появилась фигура пожилого мужчины с копной седых волос. Он был одет в форменную рубашку и генеральские штаны с красными лампасами. Коршунов сразу узнал генерала Рогова.
— Здравствуй, Валентин Григорьевич, — подойдя к Рогову, произнес Коршунов и протянул ему руку.
Рогов пожал ее и оглядел Коршунова с ног до головы.
— Здравствуй, Пал Николаич! Неплохо выглядишь, хочу сказать тебе.
— Да, подлатали врачи меня немного, — улыбнувшись, произнес Коршунов, — да к тому же вот пешком стараюсь передвигаться. А ты, я смотрю, без машины и шагу не ступишь, — кивнул он на стоящую в стороне «Волгу».
— Да нет, — смеясь, ответил Рогов. — Это я тут заскочил кой-куда, поэтому, кстати, и задержался немного.
В этот момент народ на причале оживился, и люди стали подниматься по деревянному трапу на палубу пришвартовавшегося теплохода.
— Вот как раз и трамвайчик наш подошел, — взглянув на реку, произнес полковник. — Может, пойдем уже, Валентин Григорьевич?
Народу на теплоходе оказалось немного, а на верхней палубе и вообще почти никого. Офицеры присели за столик и оказались в уединении.
После того как разговоры о погоде и общих знакомых были окончены, Рогов взглянул на Коршунова и без обиняков произнес:
— Рассказывай, Пал Николаич, зачем выдернул меня. Ведь прекрасно понимаю, что не просто так тебе на речном трамвайчике покататься вздумалось.
— Не проведешь тебя, Валентин Григорьевич, — засмеявшись, произнес Коршунов. — Ты прав, есть разговор к тебе и, возможно, очень серьезный.
— Возможно? — тут же уловив неуверенность полковника, произнес Рогов.
— Возможно, да, а возможно, и нет. Все прямо сейчас и выяснится.
— Валяй, выясняй, — улыбнувшись, произнес генерал.
— Валентин Григорьевич, скажи, пожалуйста, — перешел к делу полковник, — капитан Осадчий тебе знаком? Борис Осадчий.
По молниеносному и острому, словно отточенная бритва, взгляду, который генерал бросил на Коршунова, тот сразу понял, что капитан, фамилию которого он только что произнес, генералу знаком. И не просто знаком. С человеком этим у генерала связано что-то очень серьезное. За время своей службы в КГБ Коршунов хорошо усвоил, что там, где есть что-то очень серьезное, по-настоящему серьезное, всегда где-то рядом обитает и смерть. И, вероятно, в этот раз она в стороне не осталась. Только по одному взгляду генерала Коршунов понял, что попал в самое яблочко. Он уже не сомневался, что убитый — именно капитан Осадчий.
Генерал Рогов тут же взял себя в руки и, уже совершенно буднично взглянув на полковника, безразличным тоном ответил:
— Возможно, и знаком. А почему тебя, Пал Николаич, интересует этот капитан?
Полковник не торопился отвечать, теперь уже он все понял и сейчас решил немного помучить Рогова.
— Да понимаешь, в чем дело, Валентин Григорьевич, наши ребята послали запрос к вам в штаб относительно этого капитана Осадчего…
— И что? — заинтересованно произнес Рогов. — Вами не был получен ответ?
— Да нет, Валентин Григорьевич, все нормально, ответ был получен. Но вот меня все терзают какие-то сомнения относительно этого.
— И в чем суть твоих сомнений?
— Скажи мне, Валентин Григорьевич, кто-то может лично подтвердить, что видел этого капитана у вас в штабе после пятого августа?
Рогов, не торопясь отвечать, достал из кармана брюк пачку сигарет и коробок спичек. Чиркнув, он закурил и после этого заговорил:
— Пал Николаевич, думаю, ты понимаешь, что это секретная информация. И тем не менее, если ты спрашиваешь об этом, подозреваю, у тебя имеются веские основания.
— Конечно, Валентин Григорьевич.
— Хорошо, я могу тебе подтвердить, что лично разговаривал с этим человеком после пятого августа. Но скажу тебе откровенно, Пал Николаич, меня очень беспокоит, почему ты задаешь этот вопрос. Почему ты вообще интересуешься этим человеком? Все, что связано с этим делом, совершенно секретно и по идее не должно интересовать никого вообще. И уж тем более кагэбэ. А ты вот объявился и спрашиваешь у меня об этом.
Коршунов смотрел на плещущуюся за бортом воду. Он был несколько озадачен тем, что Рогов так уверенно подтвердил, что разговаривал с Осадчим после пятого августа, то есть после того, как было совершено убийство. Что-то здесь не сходилось. Интуиция била во все колокола и кричала, что убитый не кто иной, как капитан Борис Осадчий, но генерал был слишком уверен. Что-то здесь было не так, и Коршунов решил проверить.