Две серьезные дамы
– Купалась с подругой. Мы… мы рано утром съездили на пляж. – Разговаривать миссис Копперфилд не очень хотелось.
– На какой пляж? – спросила девушка.
– Не знаю, – ответила миссис Копперфилд.
– Ну а вы туда пешком дошли или доехали?
– Доехали.
– Тут, наверное, поблизости и нет таких пляжей, куда можно дойти, – проговорила девушка.
– Нет, наверное, нету, – ответила миссис Копперфилд, вздыхая и озираясь. Девушка пошла с нею рядом.
– Вода холодная была? – спросила она.
– И да, и нет, – ответила миссис Копперфилд.
– А вы голышом с подругой купались?
– Да.
– Значит, других людей вокруг не было, наверное.
– Нет, там не было ни души. А вы плаваете? – спросила у девушки миссис Копперфилд.
– Нет, – ответила та. – Я к воде и близко не подхожу. – Голос у девушки звучал пронзительно. У нее были светлые волосы и брови. Легко могла оказаться отчасти англичанкой. Миссис Копперфилд решила не уточнять. Повернулась к девушке.
– Мне нужно позвонить. Где ближайшее заведение с телефоном?
– Приходите в ресторан Билла Грея. Там у них очень прохладно. Обычно по утрам я там и пью, как рыба. К полудню уже такая пьяная, что глаза разъезжаются. Шокирую туристов. Я наполовину ирландка, наполовину яванка. А они пари держат, кто я. Кто выигрывает – ставит мне выпивку. Угадайте, сколько мне.
– Бог его знает, – ответила миссис Копперфилд.
– Так вот, мне шестнадцать.
– Весьма возможно, – промолвила миссис Копперфилд. Казалось, что девушка чем-то раздражена. Молча дошли они до ресторана Билла Грея, а там девушка втолкнула миссис Копперфилд в двери и далее – к столику в самой середине ресторана.
– Садитесь и закажите, чего желаете. За мой счет, – сказала девушка.
У них над головами жужжал электрический вентилятор.
– Ну не восхитительно ли здесь? – сказала она миссис Копперфилд.
– Дайте мне сначала позвонить, – проговорила та – она была в ужасе, что мистер Копперфилд мог вернуться несколько часов назад и сейчас, вот в этот самый миг, нетерпеливо ждет ее звонка.
– Звоните сколько влезет, – сказала девушка.
Миссис Копперфилд зашла в кабинку и позвонила мужу. Тот сообщил, что прибыл недавно, сейчас позавтракает, а потом придет к ней в ресторан Билла Грея. Звучал он холодно и устало.
Беспокойно дожидаясь ее возвращения, девушка заказала два «старомодных» [10]. Миссис Копперфилд вернулась за столик и плюхнулась на место.
– Никогда по утрам не могу спать допоздна, – произнесла девушка. – Мне даже ночью спать не нравится, если есть чем заняться получше. Мать мне говорила, что я нервная, как кошка, но очень здоровая. Я ходила в танцевальную школу, но слишком ленилась учить па.
– А где вы живете? – спросила миссис Копперфилд.
– Я живу одна в гостинице. У меня много денег. Один мужчина из Армии в меня влюблен. Он женат, но я больше ни с кем не хожу. Он мне дает много денег. А дома у него денег еще больше. Я вам куплю все, чего захотите. Только никому больше тут не говорите, что у меня есть деньги на других. Им я никогда ничего не покупаю. Они меня достают. У них такая ужасная жизнь. Такая дешевка; такая глупость; до того все это глупо! Они никогда не остаются одни. А у меня две комнаты. Можете пожить в одной, если пожелаете.
Миссис Копперфилд ответила, что ей не понадобится, очень твердо. Девушка ей ничуть не понравилась.
– Как вас зовут? – спросила у нее та.
– Фрида Копперфилд.
– А меня звать Пегги – Пегги Глэдис. Вы мне показались такой обаяшкой с этими своими мокрыми волосами и носиком, он у вас так сиял. Вот поэтому я вас и позвала выпить.
Миссис Копперфилд дернулась.
– Не смущайте меня, пожалуйста, – сказала она.
– Ой, дайте же мне вас посмущать, обаяшка. Допивайте, я вам еще возьму. Может, вы проголодались и хотели бы стейка?
У девушки были яркие глаза ненасытной нимфоманки. На запястье она носила нелепые часики на черной ленточке.
– Я живу в «Отеле де Лас Пальмас», – проговорила миссис Копперфилд. – Мы подруги с тамошней управляющей, миссис Куилл, и одной ее постоялицей, Пасификой.
– Никуда та гостиница не годится, – сказала Пегги. – Как-то вечером мы с парнями зашли туда выпить, и я им говорю: «Если сейчас же не повернетесь и отсюда не уйдете, я вам больше никогда не разрешу никуда меня водить». Дешевка это; жуть, а не заведение; а кроме того, там грязища и пакостно. Удивительно, что вы там живете. У меня гостиница намного лучше. Там даже некоторые американцы останавливаются, когда сходят на берег, если не едут в отель «Вашингтон». Гостиница называется «Гранада».
– Да, там и мы поначалу остановились, – ответила миссис Копперфилд. – Мой муж сейчас там. Мне кажется, это самое унылое место, куда только ступала моя нога. Думаю, «Отель де Лас Пальмас» в сто миллионов раз приятнее.
– Но, – вымолвила девушка, в смятении широко открыв рот, – мне кажется, вы просто хорошенько к нему не присмотрелись. У себя по комнате я, конечно, разложила все свои вещи – совсем другое дело.
– Сколько вы уже там живете? – спросила миссис Копперфилд. Девушка эта совершенно ее озадачивала, и она ее немного жалела.
– Я там живу полтора года. Кажется, целую жизнь. Въехала туда вскоре после того, как познакомилась с этим мужчиной из Армии. Он ко мне очень славно относится. Думаю, я умнее его. Это потому, что я девушка. Мать мне говорила, что девушки никогда не такие тупые, как мужчины, поэтому я просто беру и делаю все, что считаю правильным.
Лицо у девушки выглядело проказливым и милым. На подбородке ямочка, а носик – маленький и вздернутый.
– Вот честно, – сказала она, – у меня денег целая куча. И я всегда еще больше могу раздобыть. Мне б очень хотелось достать вам все, что б вы ни пожелали, потому что мне очень нравится, как вы говорите, как смотритесь и как движетесь; вы элегантны. – Она хихикнула и вложила сухую и грубую руку в руку миссис Копперфилд. – Пожалуйста, – сказала она, – будьте со мною любезны. Я нечасто вижу тех, кто мне нравится. Одно и то же дважды я никогда не делаю – вот правда не делаю. Уж давненько я никого к себе в комнаты не приглашала, потому что это неинтересно, а еще потому, что все очень пачкают. Но я же знаю, что вы ничего не испачкаете, поскольку могу сказать – вы из славного сословия людей. Люблю я тех, кто хорошо образован. Мне кажется, это чудесно.
– Мне столько всего душу гнетет, – промолвила миссис Копперфилд. – Обычно нет.