Не проси моей любви

— Где твои круассаны? — есть не хотелось совершенно, но мне было необходима информация.
Вот только Драгош явно был настроен на мою волну. А потом, встав и выйдя из комнаты, он вернулся назад с чашкой чая. Едва теплого чая.
— В моем шантаже было больше шутки, чем, собственно, шантажа, — пояснил он. — Попробуй чай, потом, если проголодаешься, поешь.
— А ты тоже думаешь, что мне стоило бы похудеть?
— С ума сошла? — оторопел Драгош. — У тебя обычн… То есть, у тебя отличная фигура.
Поперхнувшись смешком, я пригубила чай. Обычная фигура. Я, в общем-то, так же думала. Но не подколоть не могла:
— Дамский угодник из тебя так себе.
— Потому что я — только для тебя, — серьезно ответил Глеб. — И да, ты — в бессрочном отпуске. Ублюдка ищут. И не только полиция.
— Подробности? И про отпуск, и про этого.
Драгош завернул меня в одеяло и устроился рядом. Прижав меня к себе покрепче он начал рассказывать.
— Когда мы поняли, что тебя похитили… Знаешь, это было больно. На наше счастье, Рюмкиной приспичило к тебе приехать — что-то там у нее случилось совершенно невероятное.
— Почему на счастье? — тихо спросила я.
— Потому что мне бы и в голову не пришло ей позвонить. А она, поняв что случилось, тут же вызвонила своего жениха. И в простой форме объяснила, что если на ее скоропалительной свадьбе не будет лучшей и единственной подруги, то и свадьбы никакой не будет.
Драгош хмыкнул и прижался губами к моему виску:
— Дальше было проще и сложнее одновременно. У нас не было сомнений в личности похитителя. Но что дальше? Найти его мать было не сложно, но она пошла в отказ. Ничего не знаю, мой сын улетел в Турцию — лечить разбитое сердце курортным романом. Пока Владимир искал урода по своим каналам, мы с твоей матерью делали все официально.
— По своим каналам? — утончила я, пытаясь представить, какие каналы могут быть у некроманта.
— Духи, привидения. Он же и проверил, что ты еще жива, — хмуро произнес Драгош.
И замолчал. Молчал он довольно долго. Набирался спокойствия? Смелости? Или просто вспоминал?
— А потом он пришел в полицию. Сам. Мол, так и так, я и правда ни в какую Турцию не поехал. Матери соврал, чтобы она успокоилась. Он так складно врал, что следователь ему поверил. Вот только мы поджидали его на улице. Он так свято верил в Теневой Кодекс… Хах, даже смешно.
— Но его все равно отпустили, да?
— Я хотел его растерзать, — признался Глеб. — Но взять след в городе… Ни один оборотень на это не способен. Владимир сдвинул ублюдки мозги и он, забив на все, прыгнул в машину и поехал к тебе.
Я понимала, что Глеб о многом умолчал. Что, возможно, он кое-что утаил, где-то смягчил, а что-то сгладил. Потому что… Ну слабовато выглядела выданная им версия. И вместе с тем, пока он рассказывал, я вдруг поняла, что мне совершенно безразлично как именно меня нашли. Главное — нашли.
Желудок недовольно сжался, а через пару секунд раздалось его недовольное урчание.
— Стыдоба, — выдохнула я.
— Перед кем? — фыркнул Глеб. — Разграбим холодильник?
— Разграбим, — кивнула я. — Хочу жирного, калорийного и вредного. Чтобы есть и чувствовать, как задница растет и бедра тяжелеют.
— Мадам знает толк в развлечениях, — заулыбался Глеб и, чуть смущенно добавил, — я взял на себя смелость послать пару смс от твоего имени.
— Маме и папе?
Мне стало стыдно. Я ведь даже не подумала о том, что они волнуются! Но я не чувствую себя способной поговорить с ними. Успокоить и утешить. У меня просто нет на это сил. И сил отвечать на вопросы тоже нет. А они обязательно будут.
Господи, впереди же еще и объяснение со следователем!
— Нет, впереди — холодильник, потом доброе кино в обнимку с любимым парнем, — поправил меня Глеб. — Нельзя бесконечно черпать из внутреннего источника. Иногда его нужно и пополнять. Прежде чем раздавать долги, ты должна восстановиться. Все равно ублюдка еще не нашли, так что сможем оттянуть визит в полицию. Да и может проблема сама собой решится.
Я насторожено посмотрела на Глеба, но он ответил мне самым невинным взглядом:
— Что?
— Даже не вздумай грохнуть его, — строго сказала я. — Если тебя из-за него казнят… Как же золотая вязь на моей шее? Как же наше долго и счастливо?
— Я умею прятать концы в воду, — усмехнулся Глеб. — Но вообще-то это слова его психолога. Мол, бедного мальчика нужно найти как можно быстрее, а то в таком состоянии, да еще и потеряв смысл жизни он может покончить с собой.
— Бедного мальчика? — переспросила я. — Ничего себе.
— Видела бы ты глаза полицейских, — кивнул Глеб. — Что-то с этим психологом не чисто. Может друг, может родственник. В общем, работы у полицейских выше крыши. Идем, а то там, на кухне, без нас грустит холодильник.
На кухне Драгош усадил меня за стол и, щелкнув кофеваркой, принялся выкладывать из холодильника небольшие ресторанные лоточки.
— Я не знал, что ты захочешь, — сказал он и улыбнулся, — поэтому взял все, что мы брали раньше.
Через несколько минут стол стал похож на скатерть самобранку. Правда, много я съесть не смогла — увы, после той странной пищи, мой организм не принял ни запеченные роллы, ни лазанью.
Все то время, что меня страшно рвало Глеб подпирал дверь ванной комнаты, чем очень сильно меня раздражал.
— Ты мог бы уйти? — рявкнула я и вновь согнулась над унитазом.
Тихий шорох подсказал, что Драгош ушел.
Желудок успокоился, но я не рискнула далеко отползать. И в кои-то веки пожалела, что квартира Глеба не похожа на мою. Все же в некоторых случаях раздельный санузел истинное зло.
— Мари?
— Глеб, я люблю тебя, — выдохнула я. — Но бывают такие моменты, когда человеку необходимо остаться наедине с собой. И унитазом. Пожалуйста, уйди.
— Я вызвал врача.
— Глеб, я просто…
— Он готовил тебе еду, — глухо произнес Драгош. — Ты уверена, что он ни на что тебя не подсадил?
На это предположение мой желудок ответил страшным кульбитом и я вновь склонилась над унитазом. Правда, внутри меня уже ничего не осталось и мне осталось только лишь содрогаться в бесплодных попытках избавиться от всего лишнего.
Я сидела на полу. Прижавшись спиной к стене, я закрыла глаза и медленно считала до ста и обратно. Желудок не успокаивался. Глеб что-то зудел за дверью, предлагал воды, регидрон и компот из сухофруктов. А у меня даже не было сил, чтобы послать его к черту.
— Драгош, успокойся, — выдохнула я, в очередной раз досчитав до ста. — У разных людей разная реакция на стресс. А я и вовсе нелюдь.