Исход из Длинного Солнца
— Я же сказал, что мы поговорим об этом позже.
— Правильно. Только из-за того, что она сказала, я подумал, что было бы разумно заглянуть в Великий мантейон. Там три авгура и пара тысяч людей.
— Ты видел Гиацинт?
Хоссаан покачал головой:
— Но я мог довольно легко пропустить ее, кальде. Она не такая высокая, как огненоволосая, и там была тьма-тьмущая женщин с животными.
— Нет резать, — пробормотал Орев.
— Она, скорее всего, еще снаружи, кальде. Если она начала подниматься на Палатин тогда, когда Мукор сказала о ней, она еще не добралась до Великого мантейона.
— А что там происходит, парень? — спросил Меченос.
— Еще одна теофания — должно быть произошла. Вы знаете, что Пас являлся Его Святейшеству?
— Нет, парень! Никогда не слышал об этом!
— Я слышал, — сказал Хоссаан. — Во всяком случае, слухи. Думаете, это привело их сюда?
Шелк покачал головой:
— Теофания была в молпадень, черствые новости. — И добавил, наполовину себе: — Когда поднимается мертвый бог, что это означает?
Никто не ответил. Поплавок ускорился.
* * *
Золотую улицу наполняла волнующаяся толпа.
— Стой! — приказал Шелк Хоссаану. — Нет, поднимись выше, как только можешь. Я видел ее. Поворачивай.
— Рядом с нами, кальде? — Они поднялись, воздуходувки ревели изо всех сил.
— Резать! — воскликнул Орев. — Резать кот!
— Две или три улицы вниз по склону. Поворачивай!
Вместо этого поплавок рванулся вперед.
— Ваша птица права, — сказал Хоссаан Шелку. — Пробираться сквозь толпу — слишком долго, зато мы можем юркнуть вот сюда… — и он скользнул в узкую крутую улицу, огражденную высокими стенами. — Так мы срежем и вылетим на Золотую за Ги. Мы будем двигаться вместе с толпой, и это будет намного быстрее.
Шелк перевел дух и выдохнул. Ноющая слабость в груди таяла, но ему казалось, что за все эти дни он ни разу не вдохнул как следует.
— Ты сказал Рогу, что тебя зовут Бекас, Бекас. И ты нашел одежду — где-то во дворце кальде, мне кажется, — похожую на одежду официанта, чтобы помогать им прислуживать.
— Я люблю быть полезным, кальде.
— Я знаю об этом, и для тебя может быть полезным рассказать мне, почему ты все это сделал, раньше, чем мы найдем Гиацинт — если мы найдем. Ты сказал, что у тебя есть дюжина новостей. Пусть эта будет следующей.
Все еще умело управляя поплавком, Хоссаан через плечо посмотрел на Меченоса.
— Если нельзя доверять мастеру Меченосу и майтере Мрамор, то никому нельзя доверять. Если я объясню твои действия — я думаю, что могу, — ты мне скажешь, прав ли я?
Они вихрем обогнули угол.
— Боюсь, что нет. Генерал Мята сказала, что Сиюф окружила Хузгадо. Вот почему я решил проверить Великий мантейон.
— Где она находилась и как узнала об этом?
— Не знаю, кальде. Она не сказала, а я не спросил. Она только сказала, что ей об этом рассказал один из офицеров Узика. Узик приказал ему попытаться связаться с ней.
— Парень, он ушел, когда этот Бекас раздавал закуску! — сказал Меченос. — Его пригласил другой официант, помнишь?
— Еще позже — после того, как я попросил Мукор найти мантейон, в который Гиацинт несет свое подношение.
Поплавок вылетел на Золотую улицу и стал лавировать, огибая возбужденно болтающих пешеходов.
— Ты знаешь, как она выглядит, — пробормотал Шелк. — На ней черный плащ и, как мне кажется, она несет большого кролика.
— Кот речь, — сообщил ему Орев. — Плох речь.
— Птица права, парень! Та тощая девица сказала, что он говорит! — Прежде, чем Меченос закончил, их поплавок замедлился и остановился; купол соскользнул назад и по бокам вниз.
На мгновение Шелку показалось, что они ошиблись. Торопящаяся юная женщина, несшая под мышкой какого-то зверька с оранжевым мехом, казалась слишком высокой и худой; но тут она повернулась, когда обтекатель слегка задел ее ногу, и он увидел ее лицо.
— Гиацинт! — Он рефлекторно встал и через мгновение оказался наполовину вне поплавка (а она больше чем наполовину внутри), и они поцеловались.
* * *
Когда они оторвались друг от друга, оказалось, что они лежат лицом друг к другу на мягком кожаном сидении — она прижалась к спинке, он едва не падает, — а Меченос стоит над ними и машет рапирой, заставляя прохожих обходить их на почтительном расстоянии. Тогда они сели, не переставая держаться друг за друга.
— Я боялся, что ты умерла, — признался Шелк.
— Охренительно близко, — ответила Гиацинт, — и я… но я… — Ее глаза наполнились слезами. — Мы можем закрыть крышку?
— Я не знаю, как.
— Я знаю. — Она освободила руку. Мелькнули ноги в розовых туфлях на тонких каблуках, взметнулась юбка, на мгновение приоткрыв кружевные панталоны, и она оказалась на месте Хоссаана. Меченос пригнулся, купол взлетел вверх и стал темнеть, пока не стал почти непроницаемым.
Она вытерла глаза:
— Я возвращаюсь. Хватай меня. — Она перекатилась через спинку переднего сидения, Шелк схватил ее, и, лежа в его руках, она опять поцеловала его. «Не нужно слов, — говорил ее поцелуй, — бей меня, ругай и мори голодом. Делай со мной все, что захочешь. Только не бросай меня».
«Я никогда не сделаю ничего такого», — попытался своим поцелуем сказать ей он.
— С чего мы начнем? — выдохнул он, когда они разделились.
— Мы уже НАЧАЛИ, — улыбнулась она. — Я люблю тебя. Давай начнем с этого места. Я не чувствовала себя так с… с той минуты, когда ты выпрыгнул из моего окна.
Шелк засмеялся, и она повернулась к Меченосу:
— О тебе я знаю от одного стукача. Ты учишь фехтованию, и я хочу учиться. Ты всегда ходишь за ним по пятам?
— Насколько могу, деваха!
— Где ты была? — спросил ее Шелк. — Мои люди искали тебя повсюду.
— В одном ужасном старом доме в Орилле; солдат, ростом с этот поплавок, присматривал за мной, по просьбе Гагарки. Ты должен знать Гагарку, он говорит, что тебя знает. Меня освободил Тартар. — Гиацинт озорно усмехнулась, как двенадцатилетняя девчонка. — Ты веришь в богов, но в это ты не поверишь. Я не верю, но совершенно точно знаю, что это произошло. Ты не против, если я не буду называть тебя «дорогой»?
Шелк покачал головой:
— Ни в малейшей степени.
— Я так называла слишком многих мужчин. Я подыщу что-нибудь другое, достаточно хорошее, но мне потребуется время. — Она опять повернулась к Меченосу. — Из этой спинки опускаются откидные сиденья. Там тебе будет более удобно.