Исход из Длинного Солнца
— Эти труперы решили, что Вайрон завоеван, и они были правы. Я уверен, они хотели помочь вам сражаться с нами. И сделать этого Шелка кальде. Но они его скинут, как только он в первый раз заартачится. А в чем вопрос?
— Ты уже ответил на него, по меньшей мере частично. Я собиралась спросить, что ты знаешь о планах Тривигаунта.
Прилипала прочистил горло:
— Я… э… готов. И решился. А вы, э? Вы готовы, хм?..
— Давай, топай, — сказал ему Паук.
Прилипала сделал два решительных шага направо и широко распахнул дверь.
— Это сортир, ты, поц!
Прилипала спокойно повернулся:
— Я, э, знаю об этом. Я, хм, подслушал, а? Ничего не мог сделать. Генерал, хм, указала, что этот… a… туалет может быть местом… э… величайшей опасности. Я уважаю ее интеллект. Больше, чем твой, если я могу быть… э… невежливым.
— Обычно я соображаю лучше, — сказал ему Паук. — А теперь давай, двигай туда, где тебе сказали быть, и не забудь принести мне бутыль.
— Ты… э… несомненно, захотел бы, чтобы я рискнул и вошел в туалет. — Прилипала открыл дверь кладовки. — Поэтому я, э? По совету бессмертных богов. Или я хотел бы, хм, иметь его. Сначала бо́льший риск.
Он вошел в кладовку.
— И что касается, э, этой… — Хлопнув в ладоши, он зажег единственный тусклый огонек на потолке. — Равно невинна. Безлюдна.
— В таком случае я бы хотела еще одну бутылку воды, Ваше Высокопреосвященство, если вам не трудно, — твердо заявила майтера Мята. — И немного хлеба, если есть. И мяса. Я была бы очень благодарна. — Повернувшись к Пауку, она продолжила: — Меня интересует то, что ты знаешь или заметил, а не то, о чем ты догадываешься. Ты точно знаешь это? Или просто так, гадаешь?
— Я точно знаю. А сейчас ты захочешь узнать, откуда я знаю.
Она покачала головой, поражаясь тому, что она — маленькая майтера Мята с Солнечной улицы! — пререкается с таким мужчиной и по такому вопросу.
— Я не требую, чтобы ты открыл свои источники.
— А я все равно скажу. Мне рассказал об этом советник Потто перед тем, как мы пошли наверх. Он-то уж точно не гадает.
Из кладовой вышел Прилипала с пыльной бутылкой вина, двумя такими же пыльными бутылками воды и несколькими маленькими пакетами, каждый из которых был завернут в цветную синтетическую упаковку.
Паук взял вино.
— Коричневая — хлеб, красная — мясо. Я должен был сказать тебе, но, похоже, ты сам допер.
— Не… э… великая загадка. — Прилипала сел. — Вот, э, неоткрытый пакет, майтера. Я, хм, попробовал другой. Что-то соленое, но вкусное.
Она взяла красный пакет и нетерпеливо развернула его: плоские кусочки, похоже, сушеное мясо.
— Мы благодарим всех богов за эту превосходную еду, — прошептала она. — И особенно благодарим Честную Фэа. Спасибо и Пасу-Пастуху за жирных коров. — Она разорвала зубами жесткое мясо и подумала, что оно сладкое, как сахар.
— Советник Потто может обмануть и птицу на дереве. — Паук с хлопком вытащил пробку из бутылки с вином. — Я заслушивался им настолько, что сам почти верил. Когда мы толковали в туннеле, ты сказала, что вполне могешь себе представить, что я совру тебе, если захочу. Я не шибко уверен, но советник Потто мог и обуть меня, я это знаю. Только он этого не делал. Он говорил, слушая только себя. Ему было плевать, поверил я ему или нет. Но я верю, потому как знаю его двадцать лет, как я тебе и сказал.
Майтера Мята кивнула и проглотила очередной кусок:
— Спасибо. И спасибо вам, Ваше Высокопреосвященство, за еду. Я поблагодарила за нее богов, но, боюсь, не их намного более близкого представителя.
— Теперь все в порядке, а? Просто… э… великолепно. Возьмите хлеба. — Прилипала протянул ей коричневый пакет. — Подкрепляет. Э… усиливает.
— Еще раз спасибо. Огромное спасибо. И пусть славится Плодовитая Ехидна, чьим мечом я являюсь.
Она замолчала и откусила кусок.
— Паук, последний вопрос, если ты не против. Только надо прожевать, с полным ртом этого прекрасного хлеба я не могу. Но ты можешь не знать ответа.
— Если не знаю, так не отвечу. — Он вытер рукавом горлышко винной бутылки и протянул ей. — Могешь благословить ее, пока жуешь?
— Почему нет? — Майтера Мята положила хлеб на колени вместе с оставшимся сухим мясом и начертила знак сложения над бутылкой. — Слава тебе, Веселящая Фелксиопа, и тебе, темный сын Тионы [15].
— Хочешь выпить? Угощайся.
Она осторожно отпила, потом более уверенно.
— Держу пари, первое вино в твоей жизни. Я прав?
Она покачала головой:
— Миряне — на самом деле многие мужчины — дают нам бутылки, от случая к случаю. Когда это происходит, мы пьем по стакану за обедом, пока вино не кончается. — Майтера Мята заколебалась. — Мы пили, должна я сказать. Майтера Роза и я, но больше не будем. В прошлый тарсдень она ушла, а у меня даже не было времени, чтобы погоревать о ней. Она была…
— Э, хм, великолепной сивиллой, — вклинился Прилипала. Он дожевал и проглотил. — Несомненно. Я не имел… э… счастья быть знакомым с ней. Но, несомненно, а? Никаких сомнений.
— Хорошая женщина, с которой жизнь обошлась достаточно грубо, и она, временами, набрасывалась прежде, чем нападали на нее, — задумчиво закончила майтера Мята. — Ближе к концу она била других по привычке, я бы сказала. Это могло быть неприятно, и, тем не менее, ее суровость в основном была оборонительной. Хорошее вино. Могу ли я выпить еще немного, Паук?
— Разумеется.
— Спасибо. — Она опять отпила. — Возможно, Его Высокопреосвященство тоже выпьет.
— Мне пофиг.
Она вытерла горлышко бутылки и передала ее Прилипале.
— Теперь мой третий вопрос. Как я и сказала, ты можешь не знать ответ. Для чего построили эти туннели? Я спрашиваю себя об этом с тех пор, как наш кальде описал их мне, и это может быть важно.
Паук оперся о стену, откинул назад некрасивое тяжелое лицо и закрыл глаза.