Не будите спящего дракона. Часть первая
В этот раз я уже не подавился, потому как предусмотрительно не стал класть в рот ничего, пока она не договорит. Провёл языком по вмиг пересохшим губам и отодвинул подальше еду, от которой стало невероятно тошно.
— Сколько?
— Сколько чего? — не поняла Тейла.
— Сколько драконов приносят в жертву ежегодно? Тёмные Боги могут быть ненасытны.
— Не так уж много, всего лишь один дракон в год. В основном на роль жертвы выбирают предателей короны, а если таковых нет, то тянут жребий.
Триста драконов за триста лет. Не настолько большое количество, чтобы уничтожить вид, но достаточное, чтобы полностью избавиться от всех последователей рода Морай и на корню истребить любые попытки восстания. Я задумчиво постучал пальцем по подбородку. Вряд ли получится отыскать потомков верных соратников, чтобы организовать свержение Сагатонов, а даже если что и вышло бы, Тёмные Боги так просто от своей кормушки не отступятся и устроят настоящую жатву. Не пойдёт. Остаётся только один вариант…
Откинувшись к спинке стула, я внимательно осмотрел Тейлу, которая, кутаясь в одеяло, заметно дрожала. Нет, она не справится.
— К-какая сегодня н-ночь х-холодная, — тихо проговорила она.
Я удивлённо оглянулся на окно. Ставни закрыты. Сквозняка вроде нет.
— Можешь затопить камин.
— И-из ч-чего? Здесь др-ров нет уже д-давно.
— Сейчас, — я со вздохом встал из-за стола и спустился в холл первого этажа, где лежала присмотренная мною ранее развалившаяся софа. Стараясь не сильно поднимать пыль, я доломал её в тонких местах и перетаскал получившиеся дрова в спальню. — Вот, держи.
Отряхнув руки, я сел обратно за стол и погрузился в свои мысли.
Девушка некоторое время смотрела то на меня, то на дрова, потом встала, придерживая толстое тяжёлое одеяло, а второй трясущейся рукой, присев, начала дёргать ручку печной дверцы. Затвор, видимо, заклинило. Откинув голову назад, я закатил глаза, но всё же встал, потому что она так возиться до утра будет. Сам открыл печь, сам закинул в неё дрова, сам выгреб снизу золу, сам добавил щепы, и обернулся к девчонке.
— Ч-что?
— Зажигать будешь?
Она попыталась пришёлкнуть пальцами, но те не слушались. Пришлось сесть на колени и, склонившись к печной дверце, выдохнуть из глубины собственного тела тонкую струйку огня. Вспыхнувшая щепа обдала меня жаром.
— С-спасибо, — пролепетала Тейла и подползла к самому огню, не переставая кутаться в одеяло.
Да что с ней, в самом деле? Может, лихорадка?
Желая прощупать её лоб, я попытался взять Тейлу за голову, но она отпрянула:
— Н-не т-трогай меня, д-дракон.
Ага, значит, всё-таки дракон. А надо было всего лишь выдохнуть немного огня.
— Да я просто температуру проверить хочу, с чего-то же тебя морозит. Здесь не настолько холодно, честное слово!
Она нерешительно придвинулась ко мне ближе, позволяя обхватить ладонями виски и прикоснуться губами ко лбу.
Тейла была холодная.
То есть, совсем, по-настоящему холодная, словно несколько часов провела не в замке тёплым летним днём, а сидя в сугробе посреди зимы. Отпрянув, я оглядел её, силясь понять, как это возможно. Потом потрогал шею и даже успел залезть девушке под воротник, пока она не хлопнула меня по руке. Всё тело было ледяным.
— Внимание, вопрос для самых подкованных целителей в области целительства, — я заглянул ей в глаза, чтобы она сосредоточилась, потому что взгляд становился всё менее осознанным. — Что может вызвать пониженную температуру тела?
— Т-ты х-хотел с-сказать, п-повышенную.
— Нет, я сказал то, что хотел сказать. Именно пониженную.
— Переох-хлаждение…
— А ещё?
Она мелко покачала головой:
— М-магия?
И тут я хлопнул себя ладонью по лбу. Магия! От заморозки трубы пошёл шлейф, который заморозил поверхность воды по всему подвалу и, по-видимому, зацепил и Тейлу, но настолько слабо, что охлаждение началось не сразу и текло очень медленно.
— Тебя надо срочно согреть, — проговорил я, буквально вскакивая на ноги. — Если мы тебя сейчас же не прогреем, умрёшь от переохлаждения в течение пары часов.
Девушка даже не ответила. Она, как зачарованная, смотрела на огонь в открытой печи, и мелко тряслась.
Первым делом я снял с постели ещё два одеяла, под которыми уже оказались простыня и подушка. Два одеяла, да ещё одно на ней. Жалко будет портить одно из них. Тогда я взял холщовую накидку с прикроватной тумбы, расстелил её на одном из одеял пыльной стороной вверх, с помощью металлических щипцов вытащил из печи обуглившийся камень, который должен был уже немного прогреться, и завернул его в одеяло. Холща должна была хоть немного спасти одеяло от грязи. Замотав таким образом в одеяло три крупных камня, положил импровизированную грелку в ноги.
Теперь дело за Тейлой. Присев, я с трудом подхватил её под спину и ноги, чтобы перенести на кровать. Она слабо стукнула меня по плечу кулаком с зажатым в нём одеялом, но даже не смогла ничего сказать.
— А сейчас мне придётся тебя раздеть, — строго сказал я.
Тейла в ответ завалилась на бок, стуча зубами. Да, не так я себе представлял эту ночь. То есть, рассчитывал, конечно, на то, что буду раздевать девушку, но несколько в иных условиях.
Она вцепилась в одеяло мёртвой хваткой. Пришлось силой разжимать пальцы, что оказалось куда сложнее, чем я ожидал: она всё-таки довольно хрупкая девушка. Как только одеяло удалось из-под неё вытащить, я положил его на кровать, чтобы сразу укрыть им девушку тёплой, нагретой стороной. Второе свободное одеяло легло сверху.
— Надо раздеться, — сказал я. Тейла сжалась в такой крепкий комочек, что я даже представить себе не мог, как её раздевать. — Тейла, помоги мне раздеть тебя. Это действительно необходимо.
Никакой реакции.
Оставалось только одно — попросту порвать на ней одежду.
От резкого треска рвущейся ткани Тейла, кажется, немного пришла в себя и даже обернулась, но взгляд всё ещё был расфокусированный, и сознания в нём заметно не было. Пользуясь моментом, я не без труда стащил с неё платье, туфли и чулки, оставив девушку в одних белых кружевных панталончиках. На мгновение замер, осматривая её тело в мягком свете нескольких свечей и едва справляясь с собой, чтобы не сжать напряжённые кончики её мягких округлостей.
Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы отвадить неуместные мысли. Накинув на неё одеяла, я разделся догола и тоже полез в получившийся кокон, чтобы прижаться к её спине и, обхватив руками, греть дрожащую девчонку теплом собственного тела.
О, как медленно тянулось время!
Тонкое тело в руках сводило с ума своей близостью и недоступностью одновременно. От горячих камней, одеяла и горящего камина было так жарко, что я обливался потом, но не мог себе позволить ни на минуту вылезти из-под одеяла. Мало того, что девчонка могла так просто умереть у меня на глазах, так ещё и по моей вине! Никогда такого не было, и я не позволю этому случиться в первый раз!