Грешник

– Мне пора, люблю тебя, попозже перезвоню. – Я сбросила звонок и посмотрела на Кассиэля. – Серьезно?
Демон свирепо пялился в ответ.
– Наше дело носит частный характер, или я не упомянул об этом?
– Это был мой лучший друг, и я ничего ему не сказала. Он бы решил, что я сошла с ума. На самом деле я и сама не очень уверена, что это не так. Только что ты был… птицей?
– Ворон – мой аникорпус, – пояснил Кассиэль. – Своеобразный способ передвижения на Этой Стороне.
– Ох, ну разумеется. Аникорпус. Ничего необычного. – Я нахмурилась. – Откуда у тебя одежда?
– Вся материя – это энергия. Как только я обретаю одеяние, то манипулирую ее энергией и соединяю со своей собственной. Оно становится частью меня, точно так же, как энергии моих различных тел – ворона, демона, человека. Они все внутри меня. Я могу носить все, что захочу, по своему желанию.
– Ладно. Притворюсь, что все поняла. – Я заправила прядь волос за ухо. – Но, когда я тебя впервые увидела, на тебе определенно не было одеяния.
– Чтобы манипулировать энергией, нужна сила. На тот момент у меня ее не было.
– Разумеется. – Я покачала головой. – Погоди. Я раньше уже видела тебя в образе ворона. Когда впервые нашла. У меня был сон или видение о подвале в храме.
Кассиэль, занятый рытьем в моих кухонных шкафчиках, замер.
– Ты видела храм? – спросил он, не оборачиваясь.
– Мне показалось, что да, но я не уверена. Там было довольно темно. А еще много крови и… горя. Кажется, твоего горя.
Демон еще мгновение помолчал, а затем возобновил ревизию полок.
– Это потому, что мы стали связаны после того, как ты произнесла мое истинное имя. Моя сущность просочилась в твою. Ничего больше.
– Но это видение возникло до того, как я произнесла твое имя…
– Твои припасы неудовлетворительны, Люси Деннингс, – произнес Кассиэль, все еще стоя ко мне спиной. – Удивительно, как ты выживаешь на таком скудном пропитании.
Он менял тему разговора, но я не стала придавать этому значения, больше поглощенная тем, как мужское присутствие Кассиэля заполнило мою маленькую кухню. Я не жаловалась, что при первой встрече увидела его обнаженным, но обтянутое одеждой стройное, мускулистое тело выглядело особенно эффектно.
«И черный – это абсолютно его цвет».
Я оборвала свои похотливые мысли о демоне и прокашлялась.
– Погоди, а где именно ты обрел одеяние?
– Я вселился в мужчину моего роста и телосложения, пока он ждал в очереди, чтобы попасть в ночной клуб, – ответил Кассиэль, выныривая из моего шкафа с коробкой «Поп-Тартс» [10]. Он разорвал упаковку и позволил обертке из фольги упасть на пол. – Я не чудовище. Разрешил ему оставить себе нижнее белье.
– Ты в него вселился?
– Почему тебя это шокирует? В ваших фильмах и книгах мало правды о моем роде, но одержимость демонами, как правило, описана точно. – Кассиэль склонил голову набок. – Уриэль проболтался в свое время. Вся эта грязная история с монахинями в 1634 году.
Я едва не заскрежетала зубами, но взяла себя в руки.
– А ты не задумывался над тем, что почувствовал этот парень, внезапно обнаружив себя голым на публике?
Кассиэль тупо уставился на меня, жуя печеньку.
Я закатила глаза.
– Слушай, если ты собираешься стать лучше, тебе нужно научиться хоть немного сопереживать. И ты больше не можешь воровать. И вселяться в людей тоже, ради всего святого.
– «Лучше» будет недостаточно, Люси Деннингс. Учитывая масштабы моих прегрешений, для искупления потребуется нечто грандиозное. Кстати, ты подумала о моей проблеме?
– Эм… нет. Я проснулась, а тебя нет. И решила, что сама все выдумала.
– Пока ты «выдумываешь», мое время подходит к концу. На данный момент у меня осталось десять дней.
– Если у нас ничего не получится, ты навсегда останешься демоном?
Он довольно долго медлил с ответом.
– Да.
– Но что?..
– Довольно, – отрезал он. – У меня нет времени на твои бесконечные расспросы.
Я обхватила себя руками.
– Ты в плохом настроении.
 
– Я нервничаю, – ответил Кассиэль. – Я явился на Эту Сторону не для того, чтобы весь день сидеть в твоей крошечной квартирке. И, смею добавить, тебе тоже не следует этого делать.
– Что это должно означать?
– В твоем распоряжении весь Нью-Йорк, а ты прячешься здесь.
У меня обожгло щеки.
– Это неправда. Я хожу на прогулки и… занимаюсь всякими делами.
– Насколько мне известно, нет.
– Вообще-то тебе не следовало за мной следить.
Кассиэль пожал плечами, вгрызаясь во второе печенье.
– Ничего не мог поделать. Мне нужен был человек, который не пострадает от моего влияния. Твой свет еще не потушен. Пока.
– У меня есть свет?
Он с трудом сдерживал раздражение, как будто эта информация была общеизвестной, а не совершенно безумной.
– Между царствами живых и мертвых есть Завеса. – Кассиэль поднял свое печенье, изображая барьер. – Люди существуют на Этой Стороне. А мертвые – по Другую Сторону. Демоны толпятся как можно ближе к Завесе, чтобы выполнять свою работу с человечеством. Как мотыльки, привлеченные светом, голодные и отчаянно нуждающиеся в пище.
Я представила себе крылатые, извивающиеся тела в темноте, пускающие слюни на фоне тонкой занавески и пытающиеся добраться до людей по Другую Сторону.
– А ангелы? Они когда-нибудь переходят на Эту Сторону?
– Некоторые да. Если у них здесь есть незаконченные дела.
– Мой отец?..
– У него есть незаконченное дело. Он не расскажет мне, в чем оно заключается, так что не спрашивай.
Я вздрогнула от резкого тона Кассиэля, чувствуя себя как отчитанный ребенок. Меня бесило, что любое взаимодействие с моим отцом проходило через демона, тогда как мне ужасно хотелось остаться с папой наедине и высказать ему все, что не успела при жизни.
Тесное пространство наполнилось душным, горячим напряжением, пока тишину не прорезал низкий, с нотками нежности голос Кассиэля:
– Твой отец говорит, что сожалеть не о чем, Люси. Все, что осталось недосказанным между вами, он читает в твоем сердце.
От слез защипало глаза.
– Правда?
– Правда.
Я судорожно вздохнула.
– Спасибо, Кассиэль.
Он кивнул, и его колючая злость смягчилась до чего-то почти теплого. Мгновение тянулось, мы встретились взглядами, и я почувствовала странную щемящую боль ностальгии, хотя и не могла точно сказать, от кого из нас она исходила. Словно ток, пробегавший от меня к нему и обратно. Едва слышимый телефонный разговор. Я не могла разобрать слов, но у меня было чувство, которое возникает, когда я закрываю любовный роман, – желание чего-то, мне не доступного.
Или больше не доступного.
 
6
 
– Нас ждут дела, – заявила я, покачав головой. – Тебе нужна грандиозная идея по спасению, а мне – платье для рабочего мероприятия в эти выходные. Можем прогуляться до «Мейси» [11] на Геральд-сквер и по пути устроить мозговой штурм.
«Ну а кто ж не ходит со своим демоном по магазинам?»
Меня не отпускало ощущение, что я попала в ловушку странного бредового сна. Но я не спала, в окно лился солнечный свет, а на моей кухне сидел красивый мужчина, жевал печенье и просил меня помочь спасти его душу.
– Только в душ схожу и переоденусь. – Я собрала кое-какую одежду, чтобы взять ее с собой в ванную. – Можешь пока посмотреть телевизор или… продолжать то, что ты делаешь.
Кассиэль обнаружил в холодильнике кочан салата айсберг и с громким хрустом откусил от него кусок.
Я приняла душ, переоделась в платье-футболку с темно-синим верхом и лоскутным рисунком по низу. Бесформенное и свободное. Мой любимый стиль, чтобы скрыть небольшой животик и бедра, которые определенно соприкасались между собой с внутренней части.
Затем заставила Кассиэля подождать, пока убирала с кухонного стола кусочки салата и крошки от печенья. По-видимому, на Другой Стороне не существовали ни правила поведения за столом, ни тараканы. Мы вышли на апрельское солнце потрясающего субботнего утра.