Козырь Рейха. Дилогия (СИ)
Дав посмотрел на сотоварищей, те молчали. А ведь немец прав – это настоящий капитан, который на корабле один, даже если другие носят этот же чин. Действительно капитан, которого следует уважать противнику! И есть за что любить подчиненным, которые смело пойдут за ним в любой бой, что они вчера и продемонстрировали. С таким следует попрощаться достойно и простится с его погибшими матросами.
Дав оглянулся на пленников, давая согласие глазами на немой вопрос – «ты пойдешь?!»
Командир соединения «G»
легкий крейсер «Аякс»
командор Харвуд
– Мои офицеры взяли германский корабль под полное наблюдение, расположившись с биноклями на стоящих рядом с ним французских и голландских транспортах. Мы смотрим за всеми работами экипажа, фиксируем их, а потому удалось установить повреждения полученные «карманным линкором» в бою с вашей эскадрой. Вот этот перечень, сэр, – достаточно пожилой, с седыми висками, коммандер-лейтенант Смит, явно выходец из просмоленных походами и боями опытных моряков, протянул командору листок бумаги. Харвуд взглянул на него с уважением – именно такие офицеры и создавали Британскую империю, но всю жизнь довольствовались вторыми ролями, пропуская вперед, на начальственные места, представителей родовитой аристократии, каких-нибудь седьмых графов или третьих баронетов.
Пост военно-морского атташе в Уругвае, стране, чей флот из ветхих канонерок и миноносцев вызывал лишь усмешку у британского командора, есть явная синекура. Как всегда, для кого-то находящихся под покровительством политиков или Их Лордств, но при нем, явно без таланта и умений, но со связями, всегда будет находиться вот такой спокойный профессионал, который взвалит на себя всю черновую работу.
– Так, – Харвуд сразу обратил внимание на потери, – что за чушь, на борту моих крейсеров нет ни одного химического снаряда! Да и как применять их прикажите? В открытом море, на максимальном ходу?! Немцы сами нахимичили со своими реактивами для огнетушителей, а теперь хотят свалить с больной головы на здоровую!
Харвуд впился в текст глазами – нет, потеря даже двухсот моряков для «Шпее» не смертельна, у рейдера полный комплект экипажа с абордажными партиями и призовыми командами, тем более как минимум сотня отравленных вполне может вернуться на корабль. Более двухсот дырок и вмятин от осколков на корпусе, это хорошо, значит, его корабли неплохо стреляли. Повреждена надстройка, искорежены мостики и балконы. Выбито три установки вспомогательной и зенитной артиллерии – совсем здорово! На катапульте стоит сгоревший «арадо» – надо же, даже марку определили. Это просто отлично – рейдер остался без «глаз»!
В строчки, где говорилось о срочных заказах, сделанных уже утром германским посольством разным фирмам, Харвуд прочитал с большим вниманием. Особенно о вызове мастера по ремонту лифтов. Можно усмехнуться тому, кто не знает, что единственные лифты на корабле это те, что подают трехсоткилограммовые снаряды из погребов в орудийные башни. А ведь это прекрасно – даже если подача частично неисправна, то скорострельность орудий броненосца при прорыве из Монтевидео будет значительно снижена, что многое значит. И тут же обратил внимание на закупки продовольствия в больших количествах вместе с оборудованием для камбузов. Что ж, питаться всухомятку можно долго, но только не в штормящем море в многомесячном походе, ведь экипаж быстро потеряет силы!
Хотя, прах подери – какое море?!
Не для того загнали этот пакостный броненосец в эстуарий Ла-Платы, чтобы снова выпустить его в океан пиратствовать дальше! Его нужно здесь и потопить, благо только что, в этот поздний вечер, прибыл из Фолклендов тяжелый крейсер «Камберленд», вызванный вчерашним утром радиограммой незадолго до боя, и преодолевший тысячемильное расстояние ходом в 25 узлов – с похвальным рвением моряки рвались в бой помочь своим товарищам сражавшимся с «карманным линкором»!
– Передайте послу мою настоятельную просьбу, – Харвуд говорил доброжелательно, прекрасно понимая, что его пожелание для англичан из посольства в данных обстоятельствах равносильно приказу, причем категорическому. – Я ценю рвение, с которым они выпроваживают германский броненосец, но дело в том, что его необходимо задержать еще на двое суток в порту! У «Камберленда» почти полностью опустели танки, ему нужно принять топливо и дать возможность хоть немного отдохнуть экипажу после столь скоростного перехода. «Ахиллес» не был поврежден в бою, но пострадал мой флагманский «Аякс», а этих часов как раз не хватает для ремонта и приведения крейсера в достаточно боеспособное состояние. Я надеюсь, господин посол найдет какой-нибудь способ, чтобы теперь выиграть эти необходимые нам 48 лишних часов?!
– Я понимаю, сэр, и думаю с утра «Шпее» не сможет выйти из порта, – помощник военно-морского атташе почтительно склонил голову – в отличие от дипломатов он прекрасно понимал обоснованность желания Харвуда – дать бой утром конечно можно, но зачем торопиться?!
«Адмирал граф Шпее» за эти дополнительные два дня не исправит серьезных повреждений, зато соединение «G» лучше подготовится и организует ему 17 декабря достойную встречу.
– Завтра и послезавтра из порта Монтевидео с равномерностью начнут уходить английские и французские транспорты, а в этом случае по международным правилам, корабли враждующих государств не имеют права выходить одновременно! График перехода на двое суток уже через несколько часов будет завизирован в правительстве Уругвая, сэр! Я думаю, проблем в решении этого вопроса не встретится, сэр!
– У вас есть еще что-то для меня?
– Так точно, сэр!
Несмотря на штатский костюм, помощник атташе был военным моряком, а требования субординации были вбиты долгими годами службы – а потому встал навытяжку и доложил:
– Нами начата работа по дезинформации противника! Уругвайские военные и бразильский военно-воздушный атташе уже поставили немцев в известность, что ими перехвачены оживленные переговоры с линейного крейсера «Ринаун» и авианосца «Арк Ройял», которые уже вошли в эстуарий Ривер-Плейта. Тем более, прибытие вчера «Камберленда» косвенно подтвердило эту информацию, сэр, – Смит кивнул на тяжелый крейсер, что лениво покачивался на пологой волне.
Харвуд усмехнулся – принять «графство» за «Ринаун» мог только полный невежда в морском деле – слишком много у них отличительных черт. Да хотя бы главные – у линейного крейсера три башни и две трубы, а у тяжелого четыре башни и три трубы. Причем средняя более толстая – а такой признак среди всех крейсеров мира как раз свойственен только одному типу «каунти» британского флота.
Но чем судьба не шутит?!
– Сэр, – Смит говорил почтительно, – все немцы сильно помрачнели вечером, я видел их лица – они с тревогой смотрят в море и боятся. Да, опасаются, и серьезно, что наш «Ринаун» сможет войти в порт и расстрелять их корабль прямо на рейде. Германский посол уже договаривается с аргентинцами о переходе «карманного линкора» в Буэнос-Айрес и просит три недели для ремонта броненосца.
– Отлично, вы меня порадовали. Если Лангсдорф уйдет вглубь залива, то выхода у него уже не будет. Останется только выбор – либо взрывать корабль, либо интернироваться, благо аргентинцы лояльны к Германии, а не к правительству Его Величества, так как притязают на наши Фолклендские острова. Хотелось бы мне верить, что ваша дезинформация немцев сыграет свою роль, но, к большому сожалению, существует большая вероятность, что кто-нибудь зоркий из местных рыболовов опознает «Камберленд». Так что, я думаю, придется драться!
Командир броненосца «Адмирал граф Шпее»
капитан 1-го ранга граф фон Лангсдорф
Лангсдорф был мрачен, как самая темная ночь без малейшего проблеска звезд. Командир броненосца сидел за столом в собственной каюте и с нескрываемой тоской смотрел на фотографию жены и сына, что стояли в рамочке на столешнице.
«Сломался ты, батенька, а это уже все! Кончен бал, погасли свечи! Надо же какой рапорт ты фюреру своему бесноватому отправил, хотя и писал Редеру, но он попадет Гитлеру! Читается прямо как сопливый женский романчик! И как обосновал, почему прорыв броненосца из Монтевидео фактически невозможен – вступать в бой при подавляющем превосходстве врага в силах есть безнадежное и смертоносно вредное предприятие!