Пепел между нами

— Ненавижу, — шипела всю дорогу до дома. — просто ненавижу!
Кого именно я ненавидела в этот момент — непонятно. То ли татуированную дрянь, которая влезла в наши в наши отношения, то ли Краева за то, что все испортил, то ли саму себя, за то, что не могу отпустить и продолжаю терзать саму себя.
И, как назло, все было против меня. Испортилась погода — небо заволокло темными низкими тучами и, несмотря на март месяц, повалили густые тяжелые хлопья мокрого снега. Нерасчищенные дороги моментально расквасились, превратившись в кашу, с голых деревьев капало, норовя попасть за шиворот. Перчатки я забыла в кафе и, конечно же, не стала за ними возвращаться, поэтому теперь околевшими пальцами сжимала ремешок сумочки и материлась, попутно проклиная свое идиотское желание урвать глоток свободной жизни. Хлебнула, блин, до блевоты. Лучше бы домой пошла сразу! Тогда бы удалось избежать встречи с Любашей, и нервные клетки не начали бы снова дохнуть пачками.
Очень хотелось домой. Спрятаться от целого мира, прижать к себе сына, поцеловать его в румяную щечку и поблагодарить небеса, за то, что он у меня есть. Но и здесь Вселенная решила мне подгадить. Ей почему-то показалось, что Тимофеевой было мало, поэтому она подкинула мне Краева.
Стоило только переступить через порог, как я увидела его раздражающе белые кроссовки и ощутила просто дичайшее желание повернуть обратно.
Зачем он здесь? Я его сегодня не ждала!
Пульс моментально разогнался до сотки, в висках застучало, и все то раздражение, которое я успела накопить за время пути, рвануло наружу. Кое-как напомнила себе, что в голове я спорила не с Мишей, а с самой собой, но все в пустую. Услышала его голос — и волосы дыбом на затылке.
Вроде головой понимаю, что конкретно в этот момент он ни в чем не виноват, просто пришел пообщаться с сыном, помочь, но мой внутренний демон жаждал крови.
Я разулась, разделась, сходила в ванную, чтобы помыть руки и только после этого вышла к остальным. Остановившись на пороге, тяжело привалилась к косяку, наблюдая, уговаривая собственное сердце биться чуточку тише. Бесполезно.
Первой меня заметила мама:
— А вот и Злата пришла… — радостно начала она, но увидев мою физиономию, улыбаться перестала, — что случилось?
Краев, который в этот момент держал на руках нашего сына, тоже обернулся, и напоровшись на мой взгляд, удивленно вскинул брови.
— Все прекрасно, — оттолкнувшись плечом от косяка, я подошла к нему и бесцеремонно забрала ребенка, — мне нужно его покормить.
Две пары глаз уставились в полнейшем недоумении, не понимая, какая муха меня укусила.
— Я могу это сделать одна? — произнесла, не глядя ни на кого из них, — без посторонних.
— Злата…
В голосе мамы звучала такая растерянность, что на миг мне стало стыдно. Но только на миг. Я была слишком зла, и на нее в том числе, из-за того, что она так прекрасно общается с этим предателем.
— Пожалуйста, — с нажимом.
Они переглянулись и молча вышли за дверь, а я тяжело опустилась на диван, чувствуя, как подкатывают едкие слезы.
— Не буду я реветь! Не дождешься! Больше никогда! Недостоин!
Даже умиротворяющее чмоканье Артема не смогло погасить пожар внутри. Мне было больно, плохо, страшно. И чтобы утешить свою собственную боль, отчаянно хотелось причинить ее кому-то другому.
— Ненавижу! — снова прошипела, приложившись затылком о спинку дивана.
От резкого движения сын потерял вожделенную титьку и тут же возмущенно заголосил:
— Прости, родной, — прижала его к себе, возвращая все на место, — мамка у тебя сегодня не в форме.
— Злат, у вас точно все в порядке? — раздался голос матери.
К нам она не зашла, спрашивала из коридора, прекрасно зная, что если ее добрую, нежную умницу-красавицу дочь накрыло, то лучше не провоцировать.
— Все супер, — процедила я сквозь зубы, а потом еще тише добавила, — все просто зашибись.
От мысли, что Краев здесь, за стеной, мне становилось тяжело дышать.
Как он посмел явиться сюда? Как он вообще смеет смотреть мне в глаза?
Я пытаюсь притормозить, обуздать свой гнев, выдавить из сердца проклятую ревность, но становится только хуже. Перед глазами так и маячит размалеванная морда Тимофеевой. Ее ужимки, томно хлопающие ресницы и выпяченные яркие губы.
Зачем он с ней тогда? Почему?
Он же все испохабил и изуродовал! Все!!!
И что самое жуткое, я не могу перестать его любить, не могу выдрать из своего сердца. Не получается! Он там намертво, и за это ненавижу его еще больше.
Сын наедается до отвала и засыпает у меня на руках. Я боюсь его отпустить, положить в кроватку, потому что он единственный якорь, удерживающий меня в бурном потоке эмоций. Мой островок света.
Но и прятаться смысла нет. Я хочу, чтобы Краев ушел, немедленно! Пока я не наговорила того, о чем потом непременно буду жалеть.
 
***
Уложив сына, я выхожу на кухню, так и не успев усмирить своих демонов.
Меня встречает внимательный взгляд Краева.
— Где мама? — спрашиваю с вызовом. Будто это он ее от меня спрятал и не отдает.
— Ушла к соседке…внезапно.
Ясно, решила дать нам возможность поговорить по душам. Это она зря, конечно. Собеседник сейчас из меня никакой, а вот скандалистка — отменная.
Я неспешно наливаю себе воды, пью, ни на миг не переставая чувствовать напряженное внимание Миши. Меня бомбит. Перед глазами сука-Любочка, адреналин зашкаливает.
— Злат, все в порядке?
— Все зашибись, — киваю, едва сдерживаясь, чтобы не запустить стаканом в стену. Если бы не Артем, пульнула бы. А следом отправила бы и тарелку, стоявшую на столе. Затем открыла шкаф и переколотила бы на хрен всю посуду.
Потому что плохо мне! Больно! Из-за него!
— Я не понимаю…
— Слушай, — разворачиваюсь к нему лицом, упираюсь руками на столешницу позади себя и нагло произношу, — а тебе не кажется, что ты слишком сюда зачастил?
Краев удивленно вскинул брови:
— Что не так?
— Все! Ни дня не проходит без твоего появления.
— Ты сама сказала, что, когда сын родится, я могу видеть его сколько пожелаю и когда пожелаю.
Скриплю от досады зубами:
— Да, я говорила, но никак не думала, что ты воспримешь мои слова буквально и оккупируешь мою территорию.
— Оккупирую?
— А как, по-твоему, это называется?
— Злата, если у тебя есть что сказать — просто скажи. Не надо устраивать показательную порку и игру «догадайся, что не так».