Оборона Дурацкого замка. Том 4
— Нечему там обучать. Сам разберешься. С Лунной богиней же как-то сумел, — Огрызнулся гвардеец, — Заниматься этим будешь только после того, как всем отрядом расчистите квартал у Насыпи. Меня никогда не интересовали чужие долги. Особенно в качестве оправданий собственной лени или глупости!
— На Насыпи, к слову, вполне может найтись подходящая заготовка, — Подсластил пилюлю И Шенг. Однако Саргон уже видел: парочка родственников потеряла интерес к допрашиваемому. Так и оказалось. Задав еще несколько формальных вопросов, его собрались отпускать.
— И все-таки мне интересно, как же Богиня помогла тебе вернуться на наш план? Не через тени же, — Хмыкнул он.
— Я могу рассказать, но только не о переходе. Честно говоря, я и без тайн не очень понимаю…
— Да уж, куда тебе разбираться в тонких манипуляциях. А она сама не любит гласности. Это, как раз, нормально, — Хмыкнул врач — Ладно уж, храни свои секреты, парень.
— Куда мне сейчас идти и какие будут указания, гунцзы? — Обратился Саргон к своему куратору. Тот лишь пренебрежительно махнул рукой:
— Отдых, поставка на довольствие, сбор трофеев. Сегодня я уже не появлюсь. Завтра обязательная утренняя тренировка, потом ждите меня в час Лошади на площадке перед казармой. Все, свободен! И смени, наконец, одежду, вонючий ты оборванец!
Саргон уходил из Госпиталя с легким сердцем и тяжелым животом. Хотелось петь, радоваться, кричать: "жизнь прекрасна"! Он не стал, потому что, объективно, это было не так. Да, удалось кое-как избежать пристального внимания. Даже слегка залегендировать свои умения и странности. Вот только задания Нингаль никто не отменял. Алтарь в течение недели. Сурово. И жертвоприношения. Еще более неприятные лично ему, чем просьба а-ля: "создай то, не знаю что".
Ведь Саргону придется ловить и убивать на нем живых существ. Или ломать мозги, чтобы найти у окружающих людей нечто ценное. Вещь, которую можно принести в жертву вместо жизни потенциальной еды или вовсе живого человека. Парень слабо представлял себе, как вообще будет выполнять эти ритуалы. И незнание традиций выглядело здесь наименьшим злом.
"А вдруг ритуалы жертвоприношений синов и аркчжэней отличаются? Не говоря уже об отличиях каждого конкретного Бога. Ё-моё, меня ж распнут! Не свои параноики, так Нингаль своей Ци. А вдруг жертвы этой Лошадиной Девице приносятся слишком специфические? Или алтарь не тот? Или энергию почуют странную? Ёперный театр, сколько же здесь переменных! Где были мои мозги, когда я соглашался на такую авантюру?! Это же как Штирлицу запретить говорить по-немецки, английскому шпиону не вступать в Интернационал, или японцу не мучить других азиатов. Нереально.
Только я решил, что теперь могу называть себя "Мальчиком Который Выжил", как Волдеморт уже показал свое истинное лицо. Через профессора, правда, хоть и звучит, конечно… Короче, только я решил одни проблемы, как мне тут же отгрузили еще парочку вагонов новых хотелок. Я грузчик, но не надо же принимать все так буквально! Я работал на магазин музыкальных инструментов, а не контору "решал" мистера Вульфа!"
Впрочем, реальной злости Саргон не чувствовал. Так, ворчал по привычке. Да и как можно сетовать на жизнь с полным брюхом? О, это непрошибаемое умиротворение от сытого желудка. Лучше только заваренный лично Ба Мяо чай или поцелуй Богини.
"Вот уже сколько событий, которые и вспомнить не грех! Живем! От цикла к циклу, ага".
Отряд встретил своего блудного сына куда менее бурно, чем в первый раз. Удивление и недоверие в равных долях все еще ясно читались на лицах, однако уже без истеричного надрыва, с которым Кань заламывал руки, а Юлвей хватался за свой ятаган. После краткого объяснения Саргона, подкрепленного приказом куратора, наметившийся в их отношениях лед и вовсе треснул. Камей и Акургаль радостно стиснули его в своих объятиях, что-то орал на заднем фоне Кань, одобрительно ворчал в свою бороду Вань.
Даже Ма с Уру пробормотали нечто одобрительное. Бывший чиновник и вовсе отдал ему свой трофей: ту самую флейту, которой управлял мертвый страж Форта. Грубая поделка Каня истлела сразу после боя: слишком много Ци разом вложил Уру.
— Ты уверен? — Удивленно спросил Саргон мужчину.
— Да, — Гримаса страдания никак не хотела покидать обычно высокомерное лицо соратника, — Ты лучше всех проявил себя на прошлой волне, а я не в праве брать трофеи в обход общей дележки. Пусть побудет у тебя. Вернешь в общак, если найдешь что-нибудь ценнее.
— Каждый инструмент заслуживает достойного мастера. И это не я. Пусть приносит пользу, чем просто лежит в моем поясе, — Он с улыбкой протянул флейту обратно ее хозяину. Лицо Уру вытянулось от удивления, руки задрожали, словно в лихорадке. Он явно не ожидал такого благородства от тринадцатилетнего пацана, который уже успел показать свое коварство и неразборчивость в средствах.
— Т-ты уверен? — Саргон сдержал смешок. Это первый раз за все временные линии, когда бывший чиновник настолько не сдержал лицо и даже запинался во время речи. Повторил ранее сказанную фразу самого попаданца, да еще и с похожими интонациями. Удивительно, насколько в итоге прикипел Уру ко взятой в бою вещи.
"Вот и первый кандидат на алтарь Богини", — Грустно отметил Саргон. Грустно, потому что, разумеется, не собирался лишать своего боевого товарища источника настолько сильных эмоций. И это не говоря о голой мощи группы, которая определенно вырастет с подобным мастером. Теперь не только Кань может специализироваться в их отряде на дальних атаках, пусть и немного другого профиля.
Десятник дал выпустить пар и радостно потискать выжившего сокомандника, однако через десяток минут снова погнал людей на работы. Им предстояла нудная, но важная задача: снять трупы со стены и сложить их в конце внутреннего двора. Тоже самое с телами за пределами крепости: выходишь за ворота, тащишь труп за ноги, бросаешь в кучу, идешь за новым. Дешево и сердито.
— Нам разрешают оставить трофеи, которые мы взяли на телах. Кроме частей этих самых тел. До них очередь доходит потом… Я к чему веду: мы уже сложили у стойки несколько комплектов оружия, брони, даже одежды, а также остальные вещи с мертвецов. Как закончим, надо будет тщательно оценить все трофеи, а затем честно поделить их между собой.
— У нас будет еще весь день, — Пожал плечами Саргон, — Ты же слышал, что мне велел передать Чжэнь лао сянь-шен: сегодня мы предоставлены сами себе. Трудовыебудни начнутся завтра.
— Какие будни? — Нахмурился Акургаль, — Опять ты со своим аркчжэньским щебетанием. Говори нормально, не мешай слова и не придумывай новые!
— Ты сам аркчжэнь! — Обвинительно ткнул он пальцем в десятника.
— Разве что по имени, — Пожал плечами тот, — Лучше ответь: у тебя больше нет серьезных дел? Может, ты потеряешься в лесу у Форта? Наступишь на древнюю ловушку основателей? Нет? Даже нору до подземных миров копать не будешь? — Изобразил он удивление, — Если будешь, обязательно предупреди, чтобы мы в следующий раз меньше волновались! — Десятник не сумел скрыть следы обиды и запоздалой тревоги.