Оборона дурацкого замка. Том 3

Соль, песок, бадьян и тростниковый чад. Ма, пронырливый сукин сын, где-то достал курильницу, соль и бадьян не нашел никто, тростник забрал себе Иккагецу для дымления, а песка я набрал около килограмма, благо Вань согласился принести мне его. Не представляю, где он может понадобиться, но пусть так. Может быть просто кину его в глаза тем сраным практикам, которые в прошлый раз чуть меня не убили. Хотя ситуацию я представляю слабо. Не лезть же мне в мешок посреди боя?
Гимны ушедшим и трепет свечи мы реализовали еще в самый первый раз. Точнее, гимны нихрена не помогли, какие бы кто не пел, зато эти стремные черепа со свечами неплохо держат свои участки от демонов. Они не рискуют к ним лезть из-за угрозы развеивания. Оставь беспокойство, взгляд за пределы, сердцем готовься к внутренней распре — хрень какая-то непонятная. И так понятно, что демоны пойдут извне, а внутренняя распря может быть чем угодно. Хоть предательством, хоть несварением желудка, хоть психическим расстройством, хоть интригами внутри Форта. Да даже мое падение в Бездну или нужник тоже можно назвать внутренней распрей по подобной логике. Дебильной, иносказательной логике, как и у всех остальных пророчеств.
В итоге остается только флейта, с которой все… Сложно. Нет, Юлвей, конечно, молодец, что подсказал сделать отдельный мундштук, а Акургаль — нанести знак краской, но реакция клятого чиновника меня до сих пор бесит. Для тебя же старался, чучело! Не я, а Кань, правда, но у меня с резьбой по дереву очень плохо. Моя первая подружка может подтвердить…"
Стас еще несколько минут невидящим взглядом сверлил бездушный текст из диалогового окна Блокнота, а затем закрыл Системные вкладки и вернулся к наблюдению за признаками вторжения. В этот раз обстановка на стене куда меньше располагала к зыбкому, ползучему, скрытому в тумане ужасу прямиком из романов Лавкрафта. Хотя все еще оставался полный штиль обычно сильного ветра, плавали во тьме едва заметные очертания серой, словно припорошенной пеплом земли у подножия, а также неприятно мерцал от света вокруг парапет и трещины в плитах под ногами.
На этом снижающие мораль моменты начинали заканчиваться. В отличие от прошлых временных линий, сейчас почти не чувствовался специфичный аромат тьмы из Желтого Источника. Мрак города Мертвых все еще покрывал их позиции, но уже не мог укутать стену полностью. А все потому, что Стас на полную катушку применил свое новое умение выделять Лунную Ци.
Черное безмолвие вокруг разгонял не мертвенный, зеленоватый свет рассыпанных то здесь, то там гнилушек, а вполне себе мягкий и даже уютный серебристый оттенок. Саргон не пожалел своей энергии даже на самые никчемные источники освещения. Что уж говорить о той дюжине свечей из-под черепов, которые все же сумел выцыганить у господина распорядителя Кань. Они горели мерным ярким пламенем и казалось, что у черепов светятся бледным огнем глаза и ноздри.
Удивительно, однако в новой ситуации свою, причем немаловажную(!) лепту внес даже Ма. Стас слишком привык именовать его бывшим вором, а с момента представления у костра прошло слишком много времени, поэтому некоторые детали его биографии успели позабыться. Поэтому совсем не удивительно, что никто не вспомнил о словах Иккагецу про свое бытие храмовым жрецом. Тот не знал слишком уж много церковных тайн, зато разбирался в некоторых универсальных деталях и особенностях служения Высшим Силам.
По правде говоря, толку с них в обычный день было бы как с козла молока, однако нынешнюю ночь сложно отнести к разряду обычных. Множество ритуалов, обрядов и воззваний к Лунным Богиням, невозможные без жертв, тщательной подготовки и особых Ци служителя конкретной небожительницы, в эту ночь выполнялись максимально легко и свободно. Своеобразное равновесие, ответ на вторжение тьмы из самого города Мертвых.
— Зачем нам вообще эти тазики с водой? Как их использовать? Спеть ту заунывную жуть? Да я даже половины куплетов не запомнил. И я точно не хочу знать, как ты вообще смог достать такое количество деревянных вёдер, Акургаль, — Тишину разорвал меланхоличный голос Юлвея с нетипичными для него вибрирующими нотками горячности и раздражения.
Мечник и так комплексовал по поводу своего бесславного обморока, а также последующего беспамятства. Из которого бравого аристократа пришлось выводить средствами, что сами по себе стоили денег. Так еще и теперь, перед самым боем, он вообще не понимал, что происходит. Легенду о Лунной Богине Чжан услышал в сильно сокращенном виде, причем в совершенно не пугающей обстановке пятничного аврала, после чего все оставшееся время провел со своим ятаганом. Вот и недоумевал, глядя на такое количество оккультных приблуд вокруг их позиций на стене.
Его можно было понять. Помимо разбросанных под ногами, на парапетах и даже внизу у стены гнилушек (освещение), он стал свидетелем смазывания свечей человеческой желчью, заключения их в круг из костного порошка, а также надевания черепа на всю эту конструкцию. Уже настораживает, но хотя бы более-менее понятно и объяснимо. Обереги от сна про Другой Берег и тварей с Другого Берега во сне. Учитывая необычность ночи — может даже наяву. Плюс, в целом хороший ритуал для кладбищ или прорывов голодных Духов.
Напитку каждому из отряда расходников Лунной энергией он тоже одобрял, хотя и не понимал, каким образом тринадцатилетний мальчишка дошел до такого уровня мастерства. Одобрил он и знаки Богини Чанъэ, как на оружии, так и на участке кожи. Эффект ночного зрения, по крайней мере, виден сразу, в отличие от других заготовок.
По отдельности все эти шаги не вызывали какого-либо отторжения. Но все вместе… Даже товарищи Стаса, прошедшие огонь, воду и Ци Придворного, косились на парня, как на умалишенного. Правда, возражать не возражали, раз крыша поехала в более-менее нужную сторону. Сдвинулась на почве защиты, а не, например, перерезания глоток во сне. Однако абсолютно каждый человек в команде Акургаля задавался вопросом, зачем им нужно треклятое ведро с водой прямо у ног.
— Я пообещал господину распорядителю, что верну каждую лохань, причем еще и отдам ему по десять облачных юаней за целую или по двадцать — за сломанную, — Хмуро ответил своему подчиненному десятник. А потом продолжил, предвосхитив следующий вопрос Юлвея: — Я верю Саргону. Он уже делом доказал либо свое нереальное везение, либо интуицию, либо ум, либо все вместе взятое, включая знания и силу. Не хочу задавать вопросы, на которые ему будет неприятно отвечать. Но если он решил сделать что-то, проще позволить ему, чем потерять товарищей или жизнь по собственной глупости.
— Я могу понять твои резоны, — Вздохнул их отрядный мечник, — Просто не привык чувствовать себя идиотом. А в этот раз я и близко не могу сказать, что вообще может получиться из этой идеи. Как и большей части других.
— Получится может все, что угодно, — Подал голос Ма. В тот вечер над ним больше никто не издевался, однако холодок в отношениях между бывшим вором и остальным отрядом вмешательство Стаса не убрало. Скорее, не дало перерасти ситуации в критическую. Поэтому, вместо Берлинской стены отчуждения, между командой и одним из ее членов стоял небольшой такой хлипенький частокол. Не такая уж и помеха, если они снова начнут работать как одна команда. Очередная возможность, которой Ма был лишен в прошлый раз, только и всего.