Santa Рома

— Елкой. И дровами. Сейчас отправлю вас с Ромкой печку топить. Тапки взяли?
Это уже был к Соне вопрос, и она засуетилась — оглянулась и наткнулась на Романа уже без куртки.
— Дурак… — выдал тот и схватил с вешалки то, что только что туда повесил. — Сейчас сумки принесу. Дурак…
— Надеюсь, в Новом году поумнеешь, — бросила ему вдогонку тетка то ли весело, то ли зло, но как-то довольно-таки грубо.
Соня так с папой говорила, когда тот начинал заговаривать о вещах, которые они не могли себе позволить, а мечтать о несбыточном у Сони не получалось.
— Соня, можешь мои полусапожки войлочные надеть. В них тепло и удобно, — предложила хозяйка.
— Я свои тапки взяла.
— Ну как знаешь. Дело хозяйское…
Хозяйское дело, это у вас, думалось Соне с горечью — гостеприимством разбрасываться, которого у вас, точно в роге изобилия, а им с Тихоном, как гостям, нужно осторожно его черпать, чтобы не захлебнуться. Ну или не заболеть, как после вкусной сосульки. Опасная штука — сосулька. Знаешь, что хреново потом будет, и все равно сосешь. Сверкает на солнце, манит — съешь меня, дурочкой станешь…
Здесь тоже придется приложить массу усилий, чтобы дурочкой не выглядеть. В чужих сапогах! И без них чувствует себя не в своей тарелке, так пусть хоть свои тапки ноги греют. Носки и без того от нервного напряжения мокрые — только такого позора ей не хватало. Еще за Тихоном нужно следить в оба глаза — этот точно что-нибудь да испортит в чужом доме. Не со зла, но погоды это не сделает. В доме тепло, а все сверкает чистотой, точно на морозе.
Соня не особо вертела головой, чтобы хоть внешне не выказать чрезмерное любопытство. Диван кожаный — единственный потрепанный, прикрыли пледом, который у них на глазах взбила собака, чтобы довытирать вымытые лапы. Тихону тоже не мешало бы руки помыть после дурацкой помощи с мытьем собаки. Только спросить, где это можно сделать, Соня не успела.
— Пес здесь и спит, — услышала она голос хозяйки. — Так что может облаять, когда утром будете спускаться. Но он только лает, не кусает. Кстати, вы с Тихоном сможете уснуть на одной кровати? Тогда я поселю вас в комнате брата?
Соня кивнула — спорить, что ли, будет? Или говорить, что вообще не уснет… На новом. Нет, на чужом месте.
— Ты понял, куда отнести сумку? — повернулась хозяйка к племяннику.
Роман кивнул и махнул рукой, свободной от сумки.
— Пойдем покажу!
На приглашение первым отреагировал Тихон и с большим энтузиазмом поскакал наверх вперед хозяина. Соня еле успела крикнуть, чтобы не брался грязными руками за поручни, хотя учила брата, поднимаясь по лестнице, всегда крепко держаться.
— Держись за меня!
А Тихону словесное предложение и не требовалось — уже сам схватил Романа за руку.
— У меня руки не чище, — обернулся тот к Соне, пока еще не вступившей на лестницу.
Язык не показал, но выражение лица имел соответствующее. Он над ней издевается. И она сама ежесекундно дает ему поводы для смеха. Дала себе слово молчать. Пошла наверх. Там всего три комнаты и зала с бильярдным столом.
— Кто играет? — не удержалась Соня от вопроса, хотя ответ ее не интересовал.
Просто подумала, так легче сгладить неловкость и отвлечь внимание Романа от Тихона.
— Сосед. Играл. Хотел выкинуть — Женька не позволила. Сказала, нефиг природу загрезнять. Вдруг летом найдется желающий поиграть. Она тогда отдаст. Хочешь попробовать?
— Нет, — испугалась Соня, что он действительно возьмет и заставит ее играть.
— Я хочу! — подпрыгнул на чужой руке Тихон.
— Поиграем, не вопрос. Заходите! Разполагайтесь!
Роман открыл дверь и поставил сумку на половичок. Соня тут же почувствовала, как оттянул плечо полупустой рюкзак и скинула его на пол. Собственно комната как комната, только раза в два больше ее собственной. Кровать, комод, зеркальные двери у шкафа — дачей не пахнет. Хотя нет, чем-то пахнет — сладким и… Необъяснимо манящим. Вдоль зеркала стояли баночки, очень много ароматических свечей. Хотелось подойти и все перенюхать, но это будет потом, когда этот дурацкий год наконец закончится — ночью.
— Мы пошли с Тихоном руки мыть. Он потом тебе покажет, где тут на этаже ванная.
Вот и в старом году ароматная минутка выдалась. Соня еще раз оглянулась на дверь: открыта, но в нее только уголочек зеленого сукна видно. Она взяла первую баночку и с радостью обнаружила на прозрачной крышке пыль — не все тут идеально. И главный неидеальный тип тут — сам Роман. Ваниль, корица, мандарин — весь новогодний набор. Свечки ни разу не зажженные. Подарки, догадалась Соня, на прошлые праздники. Дорогие — она повертела банки в руках и подняла к лицу, чтобы провести носом по ободку, где встречалась крышка с резьбой.
— Хочешь зажечь?
От неожиданного появления неправильного типа, она чуть не расколотила баночку. Удержала, но ладони вдруг так вспотели, что свеча снова чуть не выскочила из ее ослабевших пальцев.
— Нет! — чуть ли не взвизгнула бедная.
— Почему? Сейчас будет вонять печкой… Лучше уж… — Роман вытащил свечку из ее рук и поднес к глазам этикетку. — Персик и корица. Лучше мандарины свежие притащи. Ты любишь есть в кровати мандарины?
К счастью, спросил Роман это у Тихона, ввалившегося следом с закрученными по самый локоть рукавами. Получив утвердительный кивок, мойщик детей добавил:
— Поможешь мне их съесть тогда. Женька не помогает. От твоей сестры тоже помощи не дождешься. А много мандаринов в одно рыло вредно — я в детстве сыпью покрылся, так что это правда. Запомни!
Соня смотрела на говорящего в профиль и вдруг решила для себя, что борода его портит — старит, не вяжется с глупостями, которые этот Роман ежеминутно выдает.
— Давай, проводи сестру руки вымыть и спускайтесь к печке. Я пойду дрова готовить. И попрошу у Женьки горячий шоколад для тебя с маршмеллоу сделать. А потом поджарим еще парочку, когда огонь разведем… А на нее не смотри, мы ее в этом году ни о чем спрашивать не будем, верно? Будет запреты раздавать уже в следующем году, договорились?
Роман лишь на секунду повернул к ней голову, в другую — уже протягивал Тихону раскрытую ладонь — их пальцы встретились, договорились, и даже не за спиной у нее, а перед самым носом.
— Он ел достаточно сладкого се…
“Годня” Соня не договорила — прикусила язык и вообще вся сжалась, когда руки Романа сомкнулись у нее на плечах.
— Можешь пять часов не побыть злюкой? Невыполнимая задача? Понимаю… Тогда мы тебя изолируем, ясно?
Улыбается, а в голосе ни намека на смех. Такой может и запереть, пусть даже в шутку.
— Не много, ладно? Он иначе не заснет, — проговорила Соня примирительным тоном.
— А кто в новогоднюю ночь спит? Я хлопушки купил. Да и соседи обязательно салют устроят. А ты не устраивай трагедию на сахарной почве. Новый год, блин. Релакс, окей?