Пуговицы и ярость

– Все хорошо. Все надеются, что мисс Перл скоро вернется под наш кров.
Перл… Какое красивое имя!
– Она выздоровеет. Она обязательно вернется, – сказал я, поглаживая ее пальцы.
– Чем я вам еще могу служить, сэр?
– Ничем, благодарю вас.
– Хорошо. Я на связи, сэр.
Я нажал кнопку отбоя и сунул телефон в карман.
Кейн вряд ли стал бы искать меня прямо сейчас – все же он был не дурак. Тогда я прострелил ему руку, так как не хотел убивать. Я думал о нашем с ним бизнесе. Но, если бы он достал меня теперь, я прострелил бы ему голову. Брат не брат, но я никому не советовал бы переходить мне дорогу.
Неожиданно Пуговица испустила глубокий вздох и открыла глаза. Она бездумно воззрилась в пространство прямо перед собой и вздрогнула, когда в окно заглянуло солнце. Она еще раз вздохнула, и я почувствовал, как под моими пальцами быстро-быстро забилась ниточка ее пульса.
Я был настолько ошарашен ее внезапным пробуждением, что на некоторое время потерял дар речи.
– Его здесь нет. Ты в безопасности.
Она повернула голову в мою сторону и посмотрела мне в глаза. Это продолжалось несколько секунд, пока ее воспоминания и реальность не воссоединились. Тогда Перл положила руку себе на грудь, как бы проверяя, что все происходящее – не сон.
Она выкарабкалась!
– Кроу?
– Пуговица, да, это я!
Я сжал ее руку в своей, благодаря небеса, что она осталась жива. И хотя Кейн отделал ее до неузнаваемости, я все же смог различить блеск милых голубых глаз. О, сколько раз я смотрел в эту лазурь!
Но вот собственной реакции я никак не ожидал. Мои глаза неожиданно наполнились горячими слезами, возникшими, словно по мановению волшебной палочки. Я смотрел на нее и плакал. Я не проронил ни слезинки над телом Ванессы, но Пуговица заставила меня сделать это. Я не мог допустить еще одну смерть. Я не мог больше опускать в могилу невинную душу. Я не хотел больше терять дорогого мне человека…
– Я полное дерьмо!
Увидев мои слезы, Перл неподдельно удивилась. Она протянула ко мне свою руку и провела ею по моей щеке. Ее большой палец достал до уголка моего глаза, и на нем осталась так и не скатившаяся слезинка.
Я плакал в первый раз, и мне не было стыдно за это. Я понял, что все-таки мое сердце сделано не из камня. Я был человеком. Раньше я считал, что во мне все давно уже умерло, но Перл дала мне главное – надежду, что это не так.
– Будь я проклят…
Я поцеловал ее руку и прижал ее к своей щеке. Мне нужно было ощущать биение ее пульса, чтобы не разрыдаться.
– Будь я проклят, что позволил этому случиться.
Я вновь и вновь целовал ее руку, стараясь не дать себе окончательно раскиснуть.
– Ты ни в чем не виноват…
Оттого, что она не говорила несколько дней подряд, ее голос звучал хрипло и надтреснуто.
– Нет, виноват.
Какого черта мне притворяться?
– Я виноват в том, что нарушил свое обещание.
– Кроу…
Звук ее голоса едва достигал моих ушей. Обычно, стоило ей дать возможность, она трещала, словно пулемет. Но сейчас слова едва выпадали из ее растрескавшихся губ.
– Все нормально.
– Да ни хрена не нормально! – не сдержался я.
Нет, никогда я не смогу простить себе того, что с ней случилось. И никогда не прощу своего брата – в отношении нее он превзошел даже Боунса.
– Ты его убил?
– Нет.
Мне было неловко говорить с ней об этом.
– Видишь ли, я стрелял в него. Но его уже выписали из больницы.
– А-а… – протянула она, не в силах скрыть разочарование.
– Но он больше не потревожит тебя. Считай, что его больше нет.
Произнося эти слова, я буквально плакал сердцем, глядя на ее обезображенное лицо. Мне было физически больно смотреть на нее – не потому, что она была обезображена, а потому, что я понимал, какую невыносимую боль она должна была испытывать.
– А я могу уйти?
Я не собирался удерживать ее силой. Все эти дурацкие пуговицы больше не имели никакого значения. Захотела уйти – твоя воля.
– Ты можешь уйти, куда тебе хочется.
Я подумал было, что со мной она будет в большей безопасности, но тут же вспомнил, какой из меня охранник.
– Так мы можем поехать домой? – прошептала она. – Терпеть не могу больницы…
«Мы»?
– Ты что, хочешь вернуться ко мне? – переспросил я, стараясь скрыть надежду в моем голосе. Скажи она отвезти ее в аэропорт, я бы исполнил ее просьбу незамедлительно.
Она кивнула:
– Знаешь, я хочу опять оказаться в своей постели. И у своего окна.
Ее любое желание теперь было для меня законом.
– А у меня в доме есть комната с отдельным балконом. Может, переселишься туда?
Я давно хотел предложить ей переезд.
– Балкон? – хрипло промолвила Перл.
– Ну да. Ты сможешь выходить на него, когда только захочется. Можешь даже лежать там в тенечке.
Да если бы она захотела переехать в мой кабинет, я согласился без малейшего колебания.
Она на секунду задумалась и сказала:
– Это было бы хорошо.
– Тогда я переговорю с врачом, и мы сразу же уедем отсюда.
Я все никак не мог отпустить ее руку, даже на секунду. Ведь я едва не потерял ее навсегда, и это буквально рвало мое сердце на части.
Перл почувствовала это, и сама выпустила мои пальцы.
– Я буду в порядке…
Я встал со стула и склонился над нею, поцеловав ее в лоб. Я не мог оторвать от нее своих губ, наверное, с минуту. Сердце саднило страшно. Такого у меня не было ни с одной женщиной, но с Перл это выглядело естественно.
А ведь я должен был поступить так с самого начала.
 
Глава девятая 
 Перл
У меня болело абсолютно все.
Хотя после операции прошло несколько дней, я чувствовала себя полной развалиной.
Тело мне почти не повиновалось. Мышцы потеряли силу – случись нужда постоять за себя, я вряд ли справилась бы.
Я была просто кучей хлама.
Кейн отлупил меня по полной схеме. Он был безжалостен. Начав, он уже не мог остановиться. Он бил меня с такой ожесточенностью, будто я лично чем-то его обидела. У него явно что-то переклинило в голове, и он уделал меня едва ли не до смерти.
А я ничем не насолила ему.
Что на него нашло? Ведь Кроу не собирался вернуть меня Боунсу, так почему он не мог успокоиться? Зачем избил до беспамятства?