Чёрное сердце

– А в убийстве должен быть смысл?
– Конечно, иначе это бесполезная резня.
– И какой смысл был нападать на мою семью?
– О, поверь, смысл был. Месть.
Филипп оперся на стол, я заметила, что он тоже ранен. На правом боку темная  рубашка пропиталась кровью, поблескивавшей на свету. Вероятно, это то самое ранение, что он получил от отряда Дознавателей.
– Хотя Виринея тут не при чем, – заметил он. – Я не планировал ее убивать. Она просто оказалась в ненужном месте в ненужное время. А вот ее отца… Я бы с удовольствием отправил в мир иной.
– Ты говоришь о короле!
– Я знаю, кто ее отец, – резко оборвал меня Филипп. Его темные глаза сверкали от злости. – Но ты, маленькая воительница, не знаешь ничего. Так что не лезь ко мне с расспросами, пока не увидишь всю картину целиком, и останешься жива.
– Какую картину? – упрямо спросила я. – Что такого сделала моя семья, что ты хочешь их убить?
Филипп промолчал, вместо этого направившись ко мне. Испугавшись, что он намеревается прикончить меня, я дернулась в попытке встать, но вместо этого застонала от боли – тело совершенно не слушалось.
Присев рядом, он дотронулся пальцами до моей щеки. Обманчиво ласково провел вниз, и, дойдя до шеи, крепко сжал ее. Я издала невнятный звук, открывая рот, чтобы получить больше воздуха. Паника накрыла меня с головой, но Филипп тут же отпустил мою шею, и коснулся порезов, оставленных упырем. С его пальцев засочился плотный серый туман, который направился к трем длинным ранам. Я задрожала – это была магия Пустоты. Сила, способная поглотить любую другую магию, высосать ее из любого организма, оставив бездушную оболочку.
Это он хочет сделать со мной?
Неожиданно страх отступил. Посмотрев вниз, я увидела, как туман забирается обратно в рукав Филиппа, а мои раны больше не покрыты темной, отвратительной слизью. Боль отступила, и я смогла сделать глубокий вздох полной грудью.
– Это ты, – сказала я. – То серое облако, о котором упомянул Рон… Это ты отпугнул упыря от мальчишки.
Лицо Филиппа скривилось, но он промолчал. Встав, отошел на несколько шагов назад и выпрямился.
– Я убрал весь яд. Уходи.
Он указал на дверь коротким кивком. Не понимая, чем заслужила такую щедрость Богов, я встала, и бочком направилась к выходу, не сводя глаз с Филиппа. И только коснувшись двери, повернулась спиной, покинув хижину с такой скоростью, на которую только была способна.
В Рогорн я вернулась на закате. Всю дорогу меня трясло, как в лихорадке – я усиленно подгоняла лошадь, боясь, что Филипп мог наведаться в замок и напасть на кого-нибудь из членов семьи.
Но мои опасения не подтвердились. Возле ворот меня встречала встревоженная леди Мойра. Кутаясь в шаль и опираясь на свою трость, она взволнованно шагнула ко мне, пока я слезала с лошади.
– Стела, почему так долго? Я начала беспокоиться, а мне совершенно нельзя нервничать!
– Упырь был… Шустрым, – ответила я, отдавая поводья Рональду, служившему кучером. – Леди Мойра, мне нужно вам кое-что сказать.
Мы вошли в замок и направились в гостиную. Усевшись на мягкий диван, я сцепила пальцы в замок и сказала:
– В лесу я видела Филиппа де Рандана.
Леди Мойра вскинула на меня удивленный взгляд. За одно мгновение в ее глазах отразилось потрясение, затем – смятение, а на смену им пришла хорошо скрываемая душевная боль. Но она тут же справилась с эмоциями, вернув себе привычное самообладание, и требовательно спросила:
– Ты уверена, что это был он? При каких обстоятельствах вы встретились?
– Уверена. Я видела его возле старой хижины в лесу. Он меня не заметил.
Я не могла ответить точно на вопрос, почему солгала. Возможно, мне казалось, что леди Мойра не поверит тому чудесному факту, что человек, пытавшийся убить ее, вылечил меня. Скорее, она подумает, что я вру или вовсе с ним заодно. Но на самом деле, я понимала – слова Филиппа показались мне чересчур убедительными, оттого я не спешила говорить правду.
На протяжении часа леди Мойра пытала меня разными вопросами, расспрашивая о деталях встречи. Я отвечала честно по мере сил, и под конец вымоталась, поскольку лгать пришлось много. Удовлетворив свое любопытство, леди Мойра отпустила меня, и остаток дня я проспала в своей комнате, восстанавливаясь после схватки с упырем.
Спустившись вечером в гостиную, я застала там только что прибывшего дядю Эдварда. Заметив мое присутствие, он двинулся навстречу и крепко обнял меня двумя руками, а потом спросил:
– Ну, как ты?
– Нормально, – отделалась я общей фразой. – Голова немного болит.
– Неудивительно, – заметил он. – Ты потратила много магии, вот и результат. Стела, моя мать сказала, что ты видела в лесу Филиппа де Рандана. Это так?
– Да, – кивнула я.
Дядя встревожено прищурился, словно обдумывая мой ответ. Я продолжила спокойно смотреть на него: высокий, в черном плаще с серебряными нашивками, в которых ходят все Дознаватели, он выглядел испуганным.
– И… Как прошла ваша встреча? Расскажешь?
– Конечно. Давайте поговорим в гостиной.
Дяде Эдварду я повторила все то же, что и леди Мойре до этого. Теперь он не выглядел испуганным, скорее, наоборот – сосредоточенным и уверенным в собственных силах. Когда я упомянула о ране Филиппа, он оживился и вскользь заметил:
– Да, это я его зацепил. Даже не ожидал, что получится. Но, Стела, тебе очень повезло, что де Рандан тебя не увидел. Если бы все сложилось иначе, тебя бы уже не было в живых.
– Вы так думаете?
– Я уверен. Он – убийца, хладнокровный убийца, и наша цель – поймать его. Ты должна это понимать, Стела, ведь ты собираешься стать Дознавателем. Или ты передумала?
– Нет, конечно, нет.
– Отлично, – удовлетворенно кивнул дядя Эдвард. – Мы отправимся в лес Скорби через четыре дня. Будь готова к этому времени.
Он спешно покинул гостиную, а я осталась сидеть на месте, мучимая сомнениями. Конечно, Филипп де Рандан – убийца, иначе и быть не может. Но тогда зачем он спас ребенка от упыря? Зачем помог мне?
Я прикрыла глаза, вспоминая тот день, когда спокойствие в замке нарушилось. Филипп, воспользовавшись отсутствием Энтони, напал на его жену и ее подругу. Когда я услышала звуки борьбы и вбежала в кабинет, он как раз обрушил на Виринею свою магию, а до этого атаковал Амеллин. Рини сказала, что в этот момент ее не было в кабинете, и Филипп вполне мог убить Амеллин де Фострен. Но он просто вывел ее из строя – девушка практически не пострадала.
Что касается Виринеи, то она могла стать жертвой, если бы я не подоспела вовремя. Хотел ли Филипп убить ее или нет, сейчас сказать трудно. Единственное, что я знаю точно – его целью была леди Мойра. Именно ее он жаждал уничтожить, отомстить за что-то. Но в чем причина его ненависти?