Ангел Смерти

– Вот! Так гораздо лучше. – окинув напарника оценивающим взглядом, жизнерадостно заключил Тотский. Затем слегка прищурился и добавил: – Жаль времени мало, тебя бы еще в салон красоты не помешало сводить.
– Этого только не хватало! – чувствуя, что краснеет, огрызнулся Сергей.
Они сели в машину, и Стас вновь поставил диск «Blackmore's Night».
Немного помолчав, Донцов испытующе взглянул на вампира и все же спросил:
– Слушай, а откуда у тебя столько бабок? Ты что, банки грабишь?
Тотский весело улыбнулся, казалось, он вообще прибывает сейчас в крайне добром расположении духа.
– Нет, что ты. Я вполне законопослушный гражданин. – заверил он, придав лицу невинное выражение, – Просто мне чертовски везет в рулетку. Всегда выигрываю!

Клуб со звучным названием «Катакомбы» располагался в подвале одного из жилых домов в центре города. На входе стоял огромный верзила с бритым черепом и маленькими поросячьими глазками. Он окинул молодых людей придирчивым взглядом и пригородил путь здоровенной ручищей.
– А ну, поворачивайте. Здесь сегодня не для посторонних!
Тотский недоуменно изогнул идеальную бровь и пристально взглянул верзиле в глаза.
Охранник побледнел и, переменившись в лице, неожиданно отдал низкий поклон.
– Добро пожаловать-с, господин граф! – подобострастно произнес он и, с глупой улыбкой, услужливо распахнул перед гостями тяжелую дверь.
Довольный собой вампир весело усмехнулся и прошел внутрь, изумленный Сергей последовал за ним.
В клубе царил полумрак, и лишь барная стойка была, как следует освещена. В центре зала танцевало несколько явно обкуренных молодых людей, а вдоль стен, за столиками сидели сомнительные компании.
Тотский подошел к бару и обратился к стоящему за стойкой парню:
– Послушай, дружище, – вкрадчиво произнес он и заглянул бармену прямо в глаза. – Не знаешь ли ты, случаем, Тамару Гриценко? Она нам ой как нужна.
Парень тотчас приветливо улыбнулся, словно Стас действительно был его лучшим другом, и охотно ответил:
– Томка, конечно, я ее знаю. Вернее знал. Она недавно откинулась, вены вскрыла, и привет. Сто баксов мне должна осталась, зараза. А вон, кстати, за третьим столиком ее подруги сидят, Марина, а вторая, кажется, Светка. Тоже мне, живые трупы. – он многозначительно хмыкнул и вдруг прошептал: – А вы порошка нюхнуть не желаете? Нам отличный товар завезли.
– Благодарю, не сегодня. – Вежливо отказался Стас и, потянув Сергея за рукав, отвел его в сторону.
– Вот, держи, – Тотский сунул ему две стодолларовые купюры и купленную в баре бутылку дорогого коньяка. – Попробуй сам у них что-нибудь выяснить. Не исполнять же мне за тебя всю работу.
Он слегка улыбнулся.
– А ты что будешь делать? – возмутился Сергей.
– А я пока буду следить за обстановкой, – как обычно насмешливо ответил Стас, и указал взглядом на вход.
Сергей посмотрел в ту же сторону и заметил трех входящих в клуб людей. Это были два крепких коротко-стриженных парня в одинаковых черных костюмах и между ними молоденькая девица с ярко-рыжими волосами в неприлично коротком шелковом красном платье.
Сергей невольно засмотрелся, девица была очень красивая:
«Наверное, девочка какого-то авторитета пришла поразвлечься, пока папик занят» – с досадой подумал он и даже вздохнул.
Заметив такую реакцию, Тотский хлопнул его по плечу и произнес нарочито деловым тоном:
– Ну, посмотрел и хватит. – он иронически хмыкнул, – Иди, работай, сотрудник, работай, не отвлекайся.

Сергей подошел к третьему столику. За ним сидели две молодые женщины, одна из них уткнула лицо в положенные на стол ладони и ни то спала, ни то находилась в трансе. Вторая что-то активно искала в своей сумочке, при этом ее руки сильно дрожали.
– Девочки, можно к вам? – приветливо обратился к ним Сергей.
Та, что терзала сумочку, подняла не него мутные глаза и слабо кивнула. Он подвинул к их столику еще один стул и сел напротив нее.
– Ну, как жизнь, красавицы? – спросил Сергей с дружелюбной улыбкой.
Женщина с сумочкой мрачно взглянула на него и протянула:
– Хреново…
– Да, ладно тебе! – ободрил ее Донцов. – Тебя же Марина зовут?
– Ну, да. И что с того? – недовольно пробурчала она.
Сергей на секунду растерялся, но затем придумал, что сказать.
– Слушай, Марин, а давай помянем Томку, хорошая была баба. – с этими словами он поставил на стол бутылку коньяка.
Женщина оживилась:
– Давай. – охотно согласилась она, но постепенно в мутном взгляде зародилось сомнение. – А ты кто?
– Я ее друг, еще со школы. – Поразмыслив, соврал Донцов, затем открыл коньяк и наполнил рюмки. Они выпили.
– Томка про тебя много рассказывала, вот просила передать, – Он положил перед ней на стол стодолларовую купюру.
– Слушай, ну надо же! – Марина схватила банкноту и теперь удивленно ее рассматривала. – А я думала она перед концом совсем без бабок сидела.
Женщина вдруг громко всхлипнула и, сама наполнив свою рюмку, разом ее осушила.
– Эх, хорошая была девка! Душевная такая. Зря она на иглу подсела, не ширялась бы и СПИД бы не подхватила. – Марина снова всхлипнула, шумно высморкалась в грязный платок и потянулась к бутылке.
На минуту отвлекшись от собеседницы, Сергей заметил, что в этот момент Тотский галантно целует руку рыжеволосой красотке, а ее охранники уже бросают в его сторону угрожающие взгляды.
«Вот, бедолаги…» – мысленно посочувствовал он парням и вновь повернулся к Марине.
– Слушай, а ей, случаем, не угрожал кто-нибудь? – осторожно спросил Донцов. – Ты перед ее гибелью не замечала чего-либо странного?
– Да, вроде бы, нет, – задумчиво протянула она, – Кому Томка могла быть нужна?
– Может, ты когда-нибудь замечала рядом с ней кого-то подозрительного? – не терял надежды Сергей.
– Не знаю. К ней частенько разные мужики ходили. Томка же иной раз подрабатывала, ну, ты понимаешь. Девка-то она была красивая. А с чего ты спрашиваешь?
Сергей снова ненадолго задумался и сказал:
– Перед самым самоубийством Тома рассказывала, что ей угрожал какой-то молодой мужчина лет так двадцати пяти – тридцати.
– Так, что же, выходит, Томка не сама вскрылась? – потрясенно воскликнула Марина, – Ты думаешь, ее мужик порезал?
– Да. – твердо ответил Донцов. – Может, ты все же помнишь кого-либо подозрительного?
Она задумалась.
– Да был тут один странный парень, угрюмый еще такой.