Неприкасаемый (ЛП)

Он смотрит на меня. — Это не то, что я сказал. Я сказал, что возможность с тобой была слишком хороша, чтобы ее упускать. Это не одно и то же.
— Как это не одно и то же? Те же слова, но в другом порядке.
— Я не преследую других девушек, если ты об этом спрашиваешь, — заявляет он. — Хочешь верь, хочешь нет, но у меня бесконечный поток желающих женщин, все на расстоянии телефонного звонка. Мне не нужно так сильно стараться, и мне не нужно заставлять себя кончать на невинных в шоке.
— Тогда зачем мне это?
Он пожимает плечами, более бесцеремонно, чем я понимаю. — Разнообразие — это пряность жизни.
— Бред сивой кобылы. — Я даже не знаю, почему я так уверена, что это ерунда. Он мог иметь это в виду, я просто не куплюсь на это. Он молча смотрит на меня, поэтому я продолжаю. — Я заслуживаю правды, — говорю я ему. — Если я не добьюсь справедливости, если я не смогу защитить себя, я, по крайней мере, заслуживаю того, чтобы понять, почему это произошло.
Меньше всего я ожидаю, что мои слова ожесточят его, но именно это и происходит. Каким бы приличным он ни был во время обеда, теперь он его выключает. Кажется, это так же просто, как щелкнуть выключателем, как он сделал в книжном магазине, когда подумал, что я его осуждаю, но на этот раз менее мимолетно.
— Ты хочешь что-то знать, Эллис? У меня для тебя плохие новости, так что слушай. Иногда люди делают тебе гадости, и их не наказывают; им это сходит с рук. Черт, иногда они получают за это вознаграждение. Если все это дерьмо с Джейком не показало тебе этого, если все это дерьмо со мной не показало тебе этого, может быть, ты не так умна, как думаешь.
Я даже не знаю, что на это ответить, но мы сейчас в школе, так что мне не нужно. Картер агрессивно паркуется, врезаясь в машину и глуша двигатель. Не говоря ни слова, он распахивает дверцу машины и вылезает наружу.
Я молча иду за ним, не находя слов, чтобы ответить. Я все равно не уверена, что стала бы. Какой бы нерв я только что ни задела, он был настоящим, и я опасаюсь связываться с ним, когда он злится. Меня даже не должно волновать, злится ли он или что я сказала, чтобы расстроить его. Я, конечно, не должна чувствовать себя обязанной смягчать удар или заключать мир, но я не была воспитана, чтобы поднимать шум. Я учу себя делать это самостоятельно, но каждая частица моего воспитания подсказывает мне, что делать правильно, то, что я должна делать, сглаживать перья, которые я только что взъерошила. Голос моей матери эхом звучит в моей голове.
“Не груби, Зои.”
Я стряхиваю это. Я люблю свою мать, но это плохой совет. От меня морально не требуется быть вежливой с моим обидчиком, и разговор, который разозлил Картера, был тем, в котором я упомянула о том, что он сделал со мной. Если это коснулось нерва, возможно, так и должно было быть. Если это заставило его чувствовать себя плохо, может быть, это потому, что он должен.
Но затем Грейс гудит в моей голове, говоря мне, что защищать себя — это прекрасно, но иногда лучше для всех действовать с любовью.
В моей голове слишком много людей, толкающих меня в слишком разных направлениях. Я делаю вдох и изо всех сил стараюсь заставить их замолчать, сосредоточившись на собственном внутреннем голосе. Мои собственные инстинкты. Не оборонительные, которые мне пришлось принять, чтобы противостоять благонамеренному руководству моей матери, а то, что в моем собственном сердце. Это не просто гнев или негодование. Я бы никогда не общалась с Картером так много, если бы это было все, что там было, и я отказываюсь принимать во внимание мысль о том, что, возможно, его крайняя физическая привлекательность удерживает мой интерес к нему. Я не такая поверхностная. Это не то. Это нечто большее.
Отбросив в сторону свое эго и пробежавшись по тому, что только что сказал мне Картер, я понимаю, что эти слова могли быть вовсе не обо мне. Может быть, он сказал мне что-то личное, что-то настоящее, даже не желая этого.
— Картер, — окликаю я, когда он готовится войти в школу.
Он останавливается, держа руку на двери, и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но выражение его лица по-прежнему мрачное и грозное. Сейчас он действительно выглядит опасным, так что, вероятно, это сумасшествие притягивает меня к нему ближе. Тем не менее, я выдерживаю безумие и делаю несколько пробных шагов ближе, пока не оказываюсь в футе от него.
 
— Мы не то, что с нами делают, — говорю я ему. — Люди будут причинять нам боль, и это будет тяжело, и иногда мы никогда не сможем закрыть ситуацию. Возможно, мы никогда не поймем, почему. Но это причина, по которой я спросила. Может быть, заслуживают — не то слово. Люди не получают того, что заслуживают, люди просто получают то, что получают, и тогда они должны извлечь из этого максимум пользы.
Он все еще стоит там, наблюдая за мной, но на его красивых чертах чуть меньше злобы.
— Но я хочу это закрытие, и ты мог бы дать его мне. Мне не нужно это от Джейка, поэтому я не знаю, зачем мне это нужно от тебя. Я думаю, Джейк кажется простым и обычным, и я не могу помочь — я не могу избавиться от ощущения, что в тебе есть что-то большее.
Он долго смотрит на меня, и меня поражает мысль, что его разум похож на эксклюзивный секретный клуб, в который я отчаянно хочу попасть. Я хочу знать, кто он, как он думает. Может быть, он проще, чем я хочу, и я была бы разочарована, но, так или иначе, я могла бы перестать удивляться. Так или иначе, у меня были бы ответы.
Вместо того, чтобы ответить мне что-нибудь, Картер оборачивается, открывает входную дверь и немного насмешливо говорит: — Пошли, Эллис. Нельзя опаздывать на следующий урок.
 11 
В четверг после школы Картер присылает мне ссылку на трейлер фильма, который мы оба хотели посмотреть. Я на самом деле работаю, поэтому я не могла бы пойти, даже если бы захотела, но я не утруждала себя этим объяснением. Он, вероятно, просто ответил бы более поздним показом, а я не пойду с ним на более поздний показ. Наедине с Картером Махони, отвозящим меня домой поздно ночью? Я пасс.
Я также не хочу говорить ему, что я на работе, потому что тогда он может нанести мне визит, а я не хочу его видеть. Достаточно трудно выбросить его из головы, а мне уже приходилось видеться с ним в школе.
В пятницу, как только заканчивается урок истории, я чувствую на себе взгляд Картера, поэтому не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он следует за мной в холл, идя рядом со мной.
— Снова ты? — спрашиваю я несколько легкомысленно.
— Твой любимый сталкер, — отвечает он.
— Это фактическое утверждение, — бормочу я.
— Ой, я твой любимый? Я скажу Парсонсу. Он будет так ревновать.
Я закатываю глаза. — Я имела в виду сталкерскую часть.
— Говорит девушка, которая бродит по моему Instagram, как прилипчивая бывшая, — парирует он.
Встретившись с ним взглядом, пока мы идем, я спрашиваю: — Тебе что-то нужно, Картер?
Кивнув, он говорит: — Да, на самом деле. Сегодня у нас первая выездная игра. Пожелаешь мне удачи?
Я с сарказмом сжимаю руку, а затем подбрасываю ее в воздух с фальшивым приветствием: — Вперед, Лонгхорны!
Картер ухмыляется. — Это больше походит на это.
— Что, твоя фанатка не уделяет тебе достаточно внимания? Я думала, что она лучшая, — невинно замечаю я.
Картер кивает. — Все в порядке. Я нахожу умеренную ревность милой в девушке. Так держать.
— Я не хочу, чтобы ты считал меня милым, — бормочу я.
— Тогда не ходи в школу в юбках, — говорит он, кивая на замшевую юбку на пуговицах, в которой я была сегодня. — Это тот, который я с тебя снял?
Бросив на него предостерегающий взгляд и оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не слышит, я шиплю: — Нет, это не так. Тот был из вельвета.
— Выглядит так же.
Я смотрю на свою юбку, оценивая ее. — Нууу. Этот больше расширяется, другая прямее. — Покачав головой, я смотрю вперед и продолжаю идти. — Это абсурдный разговор. Разве у тебя нет пьес для изучения или чирлидерши, которых нужно трахнуть? Уходи.