Хранимая

Свет проникал через отверстие в крыше, и туда же уходил дым от очага в центре помещения. Вдоль стен шкурами было огорожено несколько «углов». Как я позже узнала, там были набитые сухими пальмовыми листьями и покрытые шкурами лежанки. Туалет располагался снаружи, чуть поодаль, что при жаре было разумно.
Вернулась хозяйка с тяжелым кувшином. Коротко взглянув на меня, перелила воду в ёмкость с широким горлом. Девочка, зачерпнув оттуда кружкой, принесла воду мне. Поблагодарив, я аккуратно взяла подарок и жадно выпила всё до капли. Женщина, скрывшись за одной из шкур, принесла стопку одежды и положила возле меня на лавку.
– Курэа, – она показала на вещи и на меня.
– Спасибо, не стоит, – я покачала головой. Очевидно, что люди живут небогато. Я не собиралась их обирать. Просто переведу дух и пойду дальше, на поиски цивилизации.
Женщина покачала головой и стала показывать, что у меня рукав короткий, а на улице песок и солнце. Я чихнула. Хозяйка строго повторила:
– Курэа!
Сдавшись, я потянулась за одеждой, а женщина отправилась к очагу. Через минуту я была облачена в длинную, до пят, юбку, шаровары под ней, кофту с длинным рукавом и что-то вроде халата поверх всего этого. Хозяйка удовлетворенно меня осмотрела, поправила пояс, который, оказывается, нужно было обернуть вокруг себя дважды.
Потом женщина снова взяла меня за руку и отвела на одну из лежанок за импровизированной ширмой. Прежде чем я, уставшая и выбившаяся из сил, провалилась в сон, меня напоили горьким, вязким отваром с неприятным запахом. Моя спасительница показывала, что это от насморка, и я послушно сделала несколько глотков. И, едва голова коснулась жёсткой подушки, крепко уснула.
Открыв глаза, я увидела встревоженную хозяйку рядом.
– Ки? – спросила она, и коснулась моей щеки. Я поняла, что плакала во сне, и, вероятно, этим потревожила добрую женщину.
– Брат, – ответила я хриплым со сна голосом и разрыдалась, остро ощущая одиночество и нехватку Эля.
Хозяйка утешала меня, гладила по голове и что-то причитала. Когда слёзы закончились, мне дали платок вытереть слёзы и позвали к костру. Там, на низкой скамеечке уже сидели дети и что-то уплетали из одной на всех миски. Старшая девочка сидела в центре и помогала братьям. Когда я вышла из-за ширмы, девочка улыбнулась и сказала:
– Халиэ!
– И тебе здравствуй, – ответила я, проходя к костру за хозяйкой.
Женщина усадила меня на вторую лавку, и коленями я почти уперлась себе в подбородок. Попробовала отвести пятки вправо, но так сидеть тоже оказалось неудобно. Я нахмурилась.
Дети потешались, глядя на мои потуги, и строили гримаски. Хозяйка погрозила им пальцем и показала, как надо сидеть. Оказалось, что на таких низких «табуретках» сидят, соединив ступни и раздвинув колени. Мне это казалось странным и неудобным, я возилась, а дети продолжали хихикать, замолкая под строгим взглядом матери.
Хозяйка принесла откуда-то ещё пару мисок и плоские деревянные ложки к ним. Наполнила миски из котелка над костром и протянула одну мне. Я поблагодарила и приступила к завтраку. Это оказались финики, тушеные с мясом и незнакомыми специями. Было непривычно, но вполне вкусно. Потом мы пили кисломолочный напиток, отдалённо напоминающий кефир.
После еды я попыталась помочь хозяйке с посудой, но та строго на меня посмотрела. Опять эти их предрассудки, что женщина должна всё делать сама, иначе она плохая хозяйка. Я попыталась объяснить, что мне нечем ей отплатить, поэтому хочу отблагодарить хотя бы таким образом. Женщина раздраженно отмахнулась.
Я со вздохом вернулась на скамью, пытаясь придумать, что же делать дальше. Ни денег, ни вещей, ни понимания языка. Чековая книжка вместе с наличностью осталась в рюкзаке, у Эля. Через пустыню я одна не пройду, а проводнику нужно платить, ещё и запастись провизией и водой, подходящей одеждой и обувью.
Хранитель Дракона сказал, что лучшее, что я сейчас могу сделать, – это держаться подальше от политических и магических игр и просто выжить, терпеливо ожидая, когда Мир освободит Эля. Моё благополучие будет самой большой наградой для него. Ну что же. Раз я пока всё равно ничего не могу сделать, буду следовать совету Па. В человеческие города сейчас возвращаться рискованно, там могут быть дежурные маги, но пустыня – не худшее из укрытий.
Моя жизнь теперь очень долгая, день, год, десятилетие ничего не изменят. А там, возможно, придёт удачный случай. Надо только дождаться.
Хозяйка что-то сказала детям, указав на меня, и ушла. Малыши играли с палочками, косточками от фруктов, какими-то лоскутками, а девочка села напротив меня на скамейку и, косо поглядывая, принялась что-то плести из длинных верёвочек.
– Рита, – сказала я, приложив руку к груди, когда молчание затянулось. Ребёнка явно мучило любопытство, а мне нужен был учитель.
Девочка ненадолго нахмурилась, а потом повторила мой жест:
– Киа.
– Очень приятно, Киа. А я Рита.
– Ки? Гита?
– Нет. Ри-та, – я как можно отчетливее произнесла сложное для нее имя.
– Лита? Ита! – девочка нашла наиболее приемлемый для себя вариант.
Помедлив, я показала на кострище, и произнесла:
– Огонь.
Девочка, сообразив, что я хочу, назвала труднопроизносимое слово. С третьей попытки у меня получилось его повторить.
Вскоре младшие братья присоединились к нашей игре. Дети бегали по дому, приносили мне всякие мелкие вещи и называли их, а потом смеялись, когда я не могла с первого раза что-то произнести. Тарелка, ложка, стакан с водой, небольшой кувшин с маслом, финик, одинокая детская босоножка, лоскуток кожи и другие мелочи.
Вскоре у моих ног скопилась гора предметов, я наугад тыкала в них пальцем и называла. Девочка качала головой и поправляла, когда я ошибалась, а мальчики хлопали в ладоши, если я отвечала правильно. Потом дети сами выкрикивали названия, а я должна была вытаскивать нужные вещи.
Хозяйка вернулась поздно, когда с улицы уже начало тянуть прохладой. Здесь климат был удивительный – днём жарко так, что плавятся кости, а ночью холодно, до инея на песке. Поэтому шкуры на лежанках оказались вовсе не лишними.
На следующий день я в сопровождении девочки обошла оазис. Её мама с утра опять ушла, наказав детям за мной присматривать. Киа бродила за мной по пятам, показывая, что уходить от дома нельзя. Я ей жестами объясняла, что хочу только посмотреть.
В итоге ребёнок сдался, и мы пошли гулять. Сначала огляделись возле домика. Ничего примечательного, пустыня с одной стороны, оазис с другой. А вот когда мы пошли по селению, выяснился интересный факт. Моя хозяйка жила очень бедно даже по местным меркам. Чем ближе к воде, тем лучше дома. Со стёклами и ставнями, расписные, с навесами из пальмовых листьев возле входа.
На мою маленькую проводницу смотрели кто с усмешкой, кто с жалостью, а моё появление явно не одобряли. К самой воде мы не пошли, слишком много было подозрительно поглядывающих людей рядом. Но сделали круг, чтобы увидеть рощу на другой стороне речки. Пышные кроны пальм и каких-то раскидистых деревьев давали притягательную тень, и среди них трудились женщины. Поливали, убирали засохшие листья, собирали урожай, опыляли цветы меховыми кисточками.