Самая белая ночь

– Не приносил счастливые забытые карандаши? – Варя рассмеялась. – Глупости какие! Мы же подруги.
Подруги… Такое непривычное и странное для меня слово. Захотелось распробовать его на вкус. Оно казалось экзотическим, но таким сладким. Это лето явно творило чудеса и подарило столько новых дорогих людей. Мне кажется, я этого не заслужила…
Попрощавшись с Варей, я побежала в мастерскую. Встреча с Мечетиной и ее поступок добавили мне уверенности. Еще и Федя написал милое сообщение, пожелав удачи и напомнив, как сильно в меня верит…
Домой я возвращалась уставшая, но воодушевленная. Все прошло отлично. Шла вдоль Университетской набережной и с удовольствием вдыхала свежий послегрозовой воздух. Дождь больше не шел, но над городом по-прежнему нависали черные тучи. А мне, несмотря на испортившуюся погоду, хотелось улыбаться каждому прохожему, хотя это не в моих правилах. Я уже успела поболтать по телефону с Федей, облокотившись о каменный парапет, и теперь собиралась набрать номер Нади. Но внезапно на экране высветился контакт мамы. Она не звонила мне практически с моего приезда сюда. Я удивилась и не на шутку забеспокоилась.
– Как твое поступление? – спросила мама первым делом. Спросила как ни в чем не бывало, будто до этого мы болтали с ней каждый день и она была в курсе всех событий в моей жизни.
Меня беспокоил мамин внезапный звонок, поэтому я рассказала о первом творческом испытании в общих чертах, не вдаваясь в подробности. Мама участливо переспрашивала и вроде вполне искренне обрадовалась, что дела с поступлением в институт пока идут отлично. Сама же я боялась спросить о ее жизни. Мне так не хотелось услышать в ответ: «Все по-старому». Мама живет с отчимом, несчастлива, часто выпивает и не думает уезжать из того дома.
Мама не стала дожидаться, пока я поинтересуюсь ее судьбой, поэтому первая тяжело вздохнула в трубку:
– В августе я к тебе приеду вместе с Надей.
– А как…
– Олег? Агния, документы на развод уже поданы.
– Мама! – радостно воскликнула я.
– Я как белка в колесе, – призналась мама. – Ищу квартиру… Куда девать все наши вещи, дочь? Пока свезли все Наде в мастерскую…
Я поверить не могла, что мама решилась. Набралась смелости и вылетела из золотой клетки, в которой мы обе не были счастливы.
– Переезжай сюда, – предложила я воодушевленно.
Мимо шли люди, проносились машины, а я неспешно брела по набережной.
– Что ты! – испугалась мама. – Дай мне хотя бы привыкнуть немного к новой жизни. В моем возрасте все не так просто, как у тебя.
Я обдумывала ее слова, глядя на противоположный берег Невы, где блеснула Адмиралтейская игла. Нужно придумать план, как переманить маму к себе…
– А как твоя влюбленность? – осторожно спросила мама. – Надя сказала, что вы с Федей собрались жить вместе.
Теперь в ее голосе мне послышались нотки сомнения.
– Нет больше никакой влюбленности, мама, – ответила я, – осталась только любовь.
– Вот как, – явно растерялась мама. – Что ж, я искренне рада за тебя, доченька. Надеюсь, в августе наше повторное знакомство с Федей выйдет удачнее.
Я смутилась и поспешно ответила:
– Даже не сомневайся, мама. Моя любовь всего этого стоит.
Когда я заходила во двор, у нашей парадной заметила высокого нескладного паренька с сигаретой. Увидев меня, он быстро потушил ее и выбросил окурок, словно я была строгой мамой. Его движения были такими резкими и немного нескладными, что я про себя усмехнулась. А когда проходила мимо, паренек вдруг спросил:
– Ты Агния?
Я притормозила и удивленно уставилась на него. На вид ему было лет шестнадцать. Темная кудрявая шевелюра, тонкий нос и забавный пушок над верхней губой. Парень был одет в светлую клетчатую рубашку и легкие брюки, которые явно болтались на нем. Оттого он задрал их повыше и затянул ремнем.
– Агния, – кивнула я. – А ты кто?
– Я Гоша, – смущенно признался парень.
В воздухе витал запах табачного дыма.
Я даже не сразу сообразила, что Гоша – это Георгий… Жорик. Тот самый, который день и ночь этажом ниже играет на фортепиано.
– Очень приятно, Гоша, – отозвалась я. В парадную так и не заходила. Стояла и смотрела на Жорика… Гошу то есть. Почему Варя представила его Жориком вообще?
Гоша понял, что молчание затянулось, поэтому, забавно откашлявшись, спросил:
– А это правда, что Варя уезжает?
В последние дни Мечетина действительно активно готовилась к переезду. Один раз к нам во двор даже заезжала «Газель», чтобы вывезти часть мебели. Квартира потихоньку пустела, и от этого становилось грустно. Варя уже упаковала большую часть своего яркого гардероба. А еще сказала, что оставит нам свой диско-шар, чтобы в солнечные дни зайчики на стене напоминали о ней. Мы с Федей тогда ответили, что о Мечетиной сложно забыть.
– Правда, – сказала я, припомнив, что в тот день, когда во дворе стояла «Газель», на фортепиано никто не играл.
– Понятно, – вздохнул Гоша.
– Ей что-нибудь передать? – спросила в свою очередь я.
– Передать? – Гоша испугался. – Нет, не надо!
Я не сдержалась и поинтересовалась:
– Она тебе нравится?
– Нравится? – Гоша перепугался еще больше. – Нет, конечно! Хотя… Раньше нравилась немного, если честно. Но теперь у меня есть девчонка.
Последнее предложение Гоша произнес немного хвастливо, даже приосанился.
– Ясно, – засмеялась я. – Ну раз ничего передавать не нужно…
Я хотела зайти в подъезд, но Гоша вдруг продолжил:
– Тем более она сейчас с Назаром. А мне не хотелось бы с ним конфликтовать.
– Он и тебе угрожал? – улыбнулась я, припомнив историю с Рыжим.
– Угрожал? – удивился Гоша. – Нет, он просто прикольный чувак.
– А-а-а…
– Я ведь и играть каждый день на фортепиано стал поначалу из-за Вари.
– Это как? – удивилась я. Теперь даже и домой не хотелось. Я встала рядом со смущенным Гошей.
– Варя, как только переехала, сразу к нам спустилась. По-соседски, с мамой познакомиться. Увидела фортепиано и сказала, что любит классическую музыку. У нее ведь в квартире тоже хозяйский инструмент стоит. Еще Варя призналась маме, что очень хотела бы научиться на нем играть… А я музыкалку окончил, но ходил туда из-под палки – мама заставляла. Решил, что если Варя услышит мою игру, то вдруг… – Гоша запнулся. – Ну вдруг попросит и ее научить. Наедине позанимались бы…
Я едва не расхохоталась – таким трогательным в этот момент был Гоша. И вспомнила Варино ворчание по поводу игры соседа. Кто бы мог подумать!
– Но теперь-то у тебя есть «своя девчонка», – напомнила я.