Самая белая ночь

– Я же сказала, что не хочу никого ждать, – сердито проговорила я, отталкивая от себя противного парня. Но тот вдруг навалился на меня всем телом.
– Да я че, я ж ниче…
– Буду кричать, – предупредила я. Вот уж не думала, что попаду в такое глупое положение.
– Ццц, ну-ну-ну, – причмокнул парень. – Ни к чему это.
Я только собралась заверещать, призывая помощь, но парень вдруг закрыл мне рот ладонью и потащил куда-то в сторону.
– Вот тут моя комнатка, – продолжал шептать он, потянув меня за ворот ветровки. Подобно жалкой мухе, я угодила в лапы опасного паука.
Только я собиралась как-нибудь изловчиться и укусить этого придурка за руку или со всей силы вмазать ему между ног, как замок входной двери щелкнул и на пороге квартиры возник еще силуэт. Тогда я громко замычала. Конечно, «перемычать» орущий из соседней комнаты телевизор было непросто, но я очень постаралась. Свет тут же зажегся, и я увидела Федю. Мне стало не до самообороны. Я тут же обмякла в руках бритоголового.
Федя смотрел на нас пару секунд, соображая, что здесь вообще происходит. Затем глаза его стали дикими. Не разуваясь, он подлетел к нам и, схватив за шкирку этого сморчка, откинул к его стене. Я испугалась, что Федя начнет его избивать… В таком состоянии он мог запросто прихлопнуть этого недоноска – слишком уж неравны были силы. Федин сосед в вытянутых трениках, отлетев, ошарашенно завертел головой, словно только что очнулся или резко протрезвел.
Федя припечатал его тяжелым взглядом, но пока больше не трогал.
– Федя, не надо, – негромко попросила я, – я просто хочу уйти отсюда.
И чем скорее – тем лучше. А еще желательно больше никогда здесь не появляться. Не зря я оббегала стороной этот дом.
– Это ты, что ли, Федя? – растерянно спросил сморчок в трениках. – Думал, она выдумывает…
Он явно перепугался. Вжал голову в плечи и затравленно смотрел на Федю.
– Подожди меня внизу, – попросил Федя, обернувшись ко мне. И чуть тише добавил: – Пожалуйста.
И внимательно посмотрел в глаза. Я молча кивнула и вышла из квартиры.
Во дворе я нервно ходила из стороны в сторону и чувствовала себя очень глупо. Так разволновалась, что даже подташнивать начало. Поднявшийся ветер растрепал волосы… Когда хлопнула тяжелая дверь парадной, я не обернулась. Буквально спиной почувствовала прожигающий взгляд Феди. Я так соскучилась по этим эмоциям и напряжению между нами… просто до мурашек.
Федя поравнялся со мной.
– Куда пойдем? – спросил он.
Я растерянно пожала плечами, не глядя на Федю. Мне было все равно. Вот так, рядом с ним – куда угодно, хоть на край земли. Сердце заколотилось еще громче.
– Что ты ему сделал? – спросила я.
– Убил и расчленил, – мрачно отшутился Федя. – Так принято поступать в этом городе?
– Федя, это не смешно, – нахмурилась я.
– Да ничего я ему не сделал, – сказал Федя, – пока что. Он же пьяный в сопли. Пусть проспится. Успею еще с ним по душам поговорить и вправить мозги, никуда не денется.
– Понятно, – вздохнула я. На Федю смотреть я по-прежнему не решалась. А вот он не сводил с меня взгляда.
– Я не такой жестокий, Агния, как некоторые, – снова уколол меня Федя.
Тогда я осмелилась посмотреть ему в глаза.
– Ты до конца жизни будешь меня мучить?
– Если ты согласна прожить со мной всю жизнь и умереть в один день, то почему бы и нет, – ответил Федя.
Я растерянно заморгала, самой себе напомнив того придурка – соседа Феди, будто и меня со всего размаху швырнули об стену.
Федя хрипло рассмеялся и кивнул в сторону.
– Ладно, пойдем.
И он первым пошел с этого мрачного двора. Я – за ним. Мы вышли на набережную Фонтанки. Людей здесь было значительно меньше, чем на Невском. Мы напряженно молчали. До этого я думала, что, если нам суждено будет еще раз встретиться, я без раздумий брошусь Феде на шею и никуда никогда не отпущу. Но на деле даже боялась посмотреть на него, что уж говорить о прикосновениях… Я шагала рядом с ним и думала, что происходящее похоже на странный, непонятный, но очень волнующий сон.
Мы дошли до Екатерининского сада и уселись на свободную скамейку напротив памятника Екатерине II. Я вспомнила, как в один из июньских вечеров мы гуляли здесь с Варей и Харви. Тогда Мечетина провела мне небольшую экскурсию и рассказала, что этот сквер еще называют Катькин садик. При воспоминании о соседке у меня сжалось сердце. С каким энтузиазмом она рассказывала мне о симпатичном мальчике, с которым познакомилась на улице… Федя ей действительно сильно понравился. Нужно было сразу сказать, что мы с ним знакомы, что я… я его люблю. Но наша внезапная встреча так выбила меня из колеи, что я рассыпалась, как бисер по полу. И пока понятия не имела, как себя собрать.
– Как ты меня нашла? – Федя задал уже знакомый нам двоим вопрос.
Я наконец осмелилась посмотреть ему в глаза. Федя, словно прочитав мои мысли, улыбнулся. И улыбка у него впервые вышла расслабленной и настоящей.
– Все ясно, у нас с тобой один метод.
Мне хотелось улыбнуться в ответ, но я не смогла. Только как завороженная разглядывала его красивое лицо.
– Ты приехал, – почти шепотом произнесла я.
– Приехал, – почему-то тоже шепотом ответил Федя.
– Честно, думала, что не бросишь бабушку…
– Бабушки не стало еще в марте, – сухо сказал Федя. Он уставился перед собой. Кадык дернулся, будто Федя проглотил ком в горле.
– Прости, – стушевалась я.
– Зато с предками увиделся в кои-то веки, – невесело усмехнулся Федя. – Приехали на похороны. Мать я до этого полгода почти не видел, хоть и живем в одном городе. А отец к себе звал, в Москву. Сказал, что поможет с работой.
– Но ты… – начала я.
– Но я решил, что попробую поискать себя в Питере. Ты была права: настало и мое время признаться себе, что сердце находится не в том месте. В конце концов, что я теперь теряю?
Я молча кивнула.
– А как твои вступительные? – спросил Федя.
Было странно, что он интересуется моими делами. И вообще странно видеть его здесь, рядом, на выкрашенной белой краской скамейке. Любимый и родной профиль, чуть заметные веснушки, темные волосы, татуировка на кисти… Я запомнила его таким: свободным, нагловатым, притягательным. И вот мы сидим в самом сердце Питера, а ветер приятно шелестит листвой…
Вкратце я рассказала Феде, как обстоят мои дела с поступлением. О предстоящем собеседовании и готовом портфолио. Федя слушал меня внимательно, и я чувствовала, что ему действительно интересно, «как мои вступительные». Оттого мне стало так тепло… За всю жизнь я привыкла к безразличию мамы и отчима, когда дело касалось рисования, поэтому сама не заметила, как увлеклась своим рассказом.