Самая белая ночь
– Как она, кстати? – с трудом выдавила я из себя.
С мамой мы созванивались намного реже. Вернее, практически совсем не созванивались. У нас всегда были натянутые отношения из-за того, что большую часть жизни мы друг друга просто не понимали.
– Хорошо, – ответила наконец Надя.
Я тут же почувствовала неладное.
– Только не говори, что она передумала подавать на развод, – сказала я.
– Не передумала, конечно, – неуверенно начала Надя, – но живет в доме. Твой отчим так и скрывает семью на стороне от прессы и знакомых. Просит Свету дать ему второй шанс.
О том, что у отчима есть другая женщина и даже ребенок от нее, я узнала при помощи частного детектива. Собственно, из-за этого произошла крупная ссора в нашей семье. Но, как выяснилось, моя мама была в курсе происходящего. Ей было удобно закрывать на все глаза. Для меня это стало настоящим предательством.
– Ну понятно, – вздохнула я, – еще и выборы осенью… Ему не до скандалов. Он маму просто так не отпустит.
Мне не хотелось больше развивать эту тему, поэтому я перевела разговор. Мы с Надей еще немного потрепались, пока она стояла в пробке. О погоде, Питере, белых ночах… Несколько раз я порывалась все-таки спросить про Федю, но так и не решилась. Струсила. Только пообещала Наде выслать фотографии своих последних работ. Надя всегда с интересом следила за моим творчеством.
На отбой я нажала в раздосадованных чувствах. Почему, когда дело касается чувств, мы становимся такими трусливыми? И с каких пор я такая нерешительная?
Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я занялась готовкой. Варя с утра уехала на экзамен, а потом собиралась к родителям. Она редко рассказывала про них, обычно сухо, что было на нее совсем непохоже, и вкратце. Но к ужину моя соседка обещала вернуться.
Первым делом я выбросила все коробки, которые скопились от служб доставки – пицца, китайская еда, роллы… Мы спустили на это целое состояние. Да, мне удалось за пару лет скопить хорошую сумму на переезд, но если я и дальше буду вести такой праздный образ жизни, то совсем скоро мои накопления закончатся. Нужно найти себе подработку. Представляю, как хохотал бы надо мной отчим, если б я рассказала ему о своих планах.
Варя вела страничку какого-то магазина одежды и время от времени продавала там платья, которые шила сама. Моя соседка мечтала открыть свое производство, но рассказывала об этом вскользь, чтобы не сглазить. Варя оказалась слишком суеверной. А еще у нее было сразу четыре любящих бабушки: две обычные и две с приставкой «пра», которые частенько одаривали внучку, как и положено большинству настоящих бабушек. Когда я узнала об этом, то очень удивилась. Четыре бабушки – такое богатство…
У меня тоже была бабушка, папина мама, с которой я отлично общалась в детстве, еще до развода родителей. Правда, жила она в Сестрорецке. Я еще не успела с ней встретиться, но мне очень хотелось. В последний раз мы виделись, когда я была совсем маленькой. И даже удивительно, как я отчетливо помню все, что с ней связно: теплые руки и вкусные пироги с капустой. Мы поддерживали связь по обычной почте – каждый Новый год бабушка присылала мне открытку. Приехать к нам у нее не было возможности… Да и с моей мамой ни папа, ни его родственники отношений не поддерживали.
На кухне закипела работа. Я четко следовала рецепту. Поначалу все казалось просто, но в итоге я почему-то ничего не успевала. Бекон шкварчал на сковороде, и горячие брызги разлетались во все стороны. Я чертыхалась, бегала из угла в угол, пробовала, что-то солила, забывала, что именно солила и сколько… Харви лежал под столом и с интересом наблюдал за моими метаниями по кухне.
В итоге получилось совсем не то, что я планировала. Кажется, паста немного слиплась. Я боялась ее пробовать. На кухне теперь царил страшный бардак. Еще через полчаса я покончила с уборкой и выглянула в окно. Над крышей дома напротив проплывали дымчатые облака. В город пришли белые ночи, и я не сразу могла определить, сколько сейчас времени. Ключ в двери повернулся, и Харви с громким лаем бросился встречать свою хозяйку.
– Какие запахи-и-и! – нарочито весело протянула Варя.
Вскоре она появилась на пороге кухни. Немного уставшая и какая-то непривычно потерянная: кудрявые волосы собраны в пучок, в легком платье и разноцветном вязаном кардигане, спущенном с одного плеча.
– Как экзамен? – спросила я, почему-то смущенно убирая руки за спину. На столе дымились две тарелки с моей впервые в жизни приготовленной самостоятельно пастой.
– Пятерка, – ответила Варя, не проходя на кухню. Она встала в дверном проеме и, опершись плечом о косяк, скрестила руки на груди. При этом у нее был очень загадочный вид.
– Ты задержалась у родителей? – спросила я. Может, дело в них? И Варя наконец приоткроет завесу тайны, что у нее за семья такая и почему она не любит о ней рассказывать?
Но Варя только поморщилась и почему-то шепотом призналась:
– Нет, все потом. Это теперь неважно… Агния, кажется, я влюбилась.
Я растерянно посмотрела на Варю. До этого признания я на сто процентов была уверена, что Мечетина тайно влюблена в Назара, а тут такие новости. Кстати, я решила не рассказывать Варе, что сегодня наш сосед довез меня до дома – боялась, что Мечетина приревнует и рассердится. Но новость, что она вдруг влюбилась, немного удивила. Когда успела-то? В универ ездила экзамен сдавать, а потом собиралась к родителям…
– Мы познакомились пару дней назад, – сказала Варя, наконец пройдя к столу. Она будто прочитала мои мысли. Эта ее способность иногда меня пугала. – Мальчик приезжий и очень классный. Хочу ему город показать.
– Здорово, – откликнулась я. Интересный приезжий мальчик меня пока не волновал. Я больше беспокоилась за свою пасту и не сводила взгляд с разваренных макарон.
Варя критически осмотрела дымящееся содержимое тарелки.
– Пахнет норм, – снова сказала она.
– Интересно, как на вкус? – негромко спросила я.
– Предлагаю это испробовать, – важно предложила Варя. – Начинаем дегустацию.
Мы молча уселись за стол. Вечернее небо за окном полыхнуло багровым, но было еще светло. Варя не стала включать свет, а зажгла свечи. И еще забавно повязала на шею белую салфетку, будто издеваясь. Мне хотелось сказать ей, чтобы она не придуривалась и сняла этот слюнявчик, но потом я поняла, что Мечетина просто подходит к делу обстоятельно.
Мы взялись за вилки. Пробовать пасту было страшно, но деваться некуда… Я первой поднесла вилку ко рту. Макароны получились жутко разваренными, а еще пересоленными. Пережаренный бекон неприятно хрустнул на зубах.
– Кажется, влюбилась не я одна, – подколола меня Варя, тоже попробовав пасту.
– Да, кажется, – отозвалась я, решив, что про Назара точно не стоит говорить. Вдруг моя соседка верит во всякие такие глупости.
Мне хватило и одной вилки, чтобы понять: моя паста – жуткая и несъедобная. Варя же, чтобы меня приободрить, снова намотала на вилку огромное количество макарон.