Гид по чаю и завтрашнему дню

Орион разражается диким смехом, на щеках появляются ямочки. Он успокаивается, и моя голова уже на его плече прежде, чем я успеваю осознать это.
– Мама тоже запрещала плавать после еды, хотя по ее правилам нужно было выждать всего час, – говорит Орион.
Я хочу пошутить, что он легко отделался, но запихиваю слова обратно.
– Видишь, не такие уж мы и разные, – добавляет он.
Нет, внутренне нет. Но наша внешность различается, как берега океана, на которых мы живем – я кубинка, загорелая брюнетка. Он – британец, со светлой кожей и волосами. Пляжный песок и галька – спагетти и свитеры. Но я вспоминаю, что мы оба звезды. Estrellita и Орион, дерзкая маленькая звездочка и созвездие воина. Мы сидим рядышком на этом дереве, в золотистом тепле и тишине, словно солнце в прохладной тени.
    
Глава 19
Никаких дешевых ваз на нашем столе в таверне «Бридж Стрит», но на этой вечеринке они и не нужны. Школьные экзамены закончились, у молодежи в Винчестере начались летние каникулы, плюс Гордон получил желанную работу с частичной занятостью в архитектурной мастерской – все это отличные поводы для празднования. Прошлым вечером мы все ходили в кино, но эта суббота посвящена еде.
Собрались все. И под «все» я имею в виду не только друзей Ориона, но родителей, братьев и сестер. Даже Флора не выглядит несчастной, сидя на своем месте за столом. Мама Реми устраивает нашу масштабную вечеринку в одном конце паба, затем снимает с себя привычные обязанности хозяйки и присоединяется к нам. Родители собрались за отдельным столом и не обращают на нас никакого внимания. У нас тесно; Орион вжат в угол, а я зажата между ним и Джулс слева от меня.
Официантка ставит мою воду с лимоном и две пинты перед Орионом: одну бледно-янтарного, вторую – золотисто-коричневого цвета.
– Спасибо, Бриджит, – говорит он.
– Так сильно пить хочется, Орион? – Не дожидаясь ответа, Бриджит подает напитки остальным.
Я вскидываю бровь.
– Стоило мне только отлучиться в туалет? Два пива?
– О, я, скорее всего, выпью два, но не вместе. Ты еще несколько недель не сможешь заказать пиво сама. Так что технически я хотел светлый мягкий эль. – Он указывает на первую пинту. – И более темный, но слегка сладкий каштановый эль. Попробуй оба и выбери, какой понравится больше.
Перед очередной дегустацией я подмигиваю в ответ на его хитрость и улыбаюсь в ответ на его заботливость.
– Каштановый, – решаю я. Он более насыщенный и менее крепкий.
Реми наклоняется через Джулс и говорит:
– Я знаю, что ты замышляешь, приятель.
– У кого, по-твоему, я научился? – Орион жестом указывает на шестнадцатилетнюю Джулс и похожую пинту золотисто-янтарного цвета, которая стоит ближе к ней, чем к восемнадцатилетнему Реми.
Я потягиваю свое пиво.
– Ты уже выбрал, что мне заказать? – В «Бридж Стрит» не верят в меню. На центральной стене висит большая доска, на которой мелом написаны блюда дня, и я решила, что теперь очередь Ориона меня кормить. Спенсер обычно готовит, и я всего пару раз ела в пабе с семейством Уолласов. Я доверяю местному гиду.
Гордон наклоняется вперед.
– Лучше закажи черный пудинг, Ри. Нужно посвятить Лайлу.
– Если закажет, я ему на голову его надену. – Я представляю круглые колбаски. No. Nunca. – Лайле не нужно ничего из овечьей крови или странного мяса.
Орион поднимает обе ладони в воздух.
– Моя одежда в безопасности. Я уже сделал заказ, пока ты была в туалете, и тебе точно понравится.
Правда. Когда приносят ужин, я понимаю, насколько пастуший пирог похож на наши papas rellenas. Пряный говяжий фарш под мечтой любителя углеводов в виде толченого картофеля, запеченного до золотистой корочки. Я с удовольствием ем, периодически стаскивая картошку фри с тарелки Ориона.
– Эй. – Он делает вид, что хлопает меня по руке, но следом передает мне соус карри, который мама Реми делает сама.
«Нужно будет узнать рецепт», – решаю я, затем делаю паузу в набивании желудка и осматриваюсь.
Пчелиный рой голосов. Звяканье бокалов и похабные шутки. Реми целует Джулс в висок, пока спорит с Гордоном по поводу плюсов и минусов двух новых игровых систем.
Если бы я могла менять людей и места, это мог бы быть один из ужинов в кругу моих многочисленных родственников. В таверне «Бридж Стрит» я сижу среди другой семьи. Они приняли меня – всю целиком, включая мои потери и расточительства. Но ко мне нет особого отношения. Они дразнят меня и подшучивают, как над одной из своих, словно я средний ребенок в семье, втиснутый на дополнительный стул.
Через мгновение я возвращаюсь к реальности. Мой бокал опустел на две трети, а Орион уже заказал себе новый. Гордон рассказывает друзьям о предстоящей подработке.
– Скорее всего, мне придется разносить кофе и делать всю грязную работу, но хотя бы у меня появится представление, как все устроено. – Гордон откусывает кусок сосиски и проглатывает большую часть, прежде чем добавить: – Они увидели мои рисунки в «Инстаграме». Выбрали меня вместо другого чувака.
Я вспоминаю маленький домик из Майами в моей комнате. Персиково-розовые тона и пальмы.
– Так значит, вся эта работа, что ты выполнил за чертежным столом, пролистывая кучу песен, принесла свои плоды. Что теперь планируешь нарисовать?
Он салютует мне колой.
– Может, еще парочку типичных винчестерских домов.
– Но Винчестер такой скучный по сравнению с Лондоном, – говорит Флора. – Взять Ноттинг-Хилл, к примеру, – все цвета радуги. А здесь один и тот же красный кирпич да серый камень. Бла-бла-бла. Нам нужно что-нибудь повеселее. Например, ярко-сиреневый дом с тремя кривыми этажами и черной окантовкой.
Джулс подхватывает:
– Ага, или дом, раскрашенный под зебру, с посаженными хаотично цветами разных видов.
– Если не хватает красок, приезжайте ко мне в Майами, – говорю я и ловлю на себе взгляд Ориона. Серый, тусклый, темный – такого цвета его лицо, но затем он проводит большим пальцем по подбородку и выдавливает улыбку. Голубые глаза горят. Что он на самом деле чувствует?
Моя правда сегодня такая: восемьдесят пять дней, которые теперь не так уж и медленно убывают. В последнее время часы проходят как секунды. Мы встречаемся взглядами, и Орион поднимает между нами картофелину в соусе карри; его глаза теперь не просто горят – в них взрываются веселые фейерверки. Я хватаю картофелину, пока не упустила свой шанс.
– Смотри, Генри здесь, – говорит он, пока я жую. – Уверен, тебе это понравится. – Орион указывает на дородного пожилого мужчину, у него взъерошенные черные с сединой волосы и клочковатая борода им под стать. Он несет струнный инструмент в форме груши и садится перед микрофоном на заранее подготовленный стул. Местная толпа, должно быть, его знает. Они приветственно хлопают, затем затихают. Свет приглушается, и все поворачиваются на стульях, чтобы посмотреть.