Продавец вечности
– Да, – фыркнула она снисходительно, – ты бизнес вряд ли сделаешь. Кто тебя в агенты-то взял?
– Первый заказ. Испытательный срок.
Марьяна вырвала из его рук многостраничный прайс-лист, быстренько пролистала, наморщила нос:
– Хм. «Рытье могилы класса люкс, двадцать семь тысяч рублей» – это, конечно, сильно.
– Вот и я говорю, – подхватил он, – яму вырыть – это максимум тысяч пять. Требовать двадцать семь – подлый расчет на то, что вы от горя ничего соображать не будете.
– Не волнуйся. Я способность соображать не утратила, – заверила Марьяна. – Но по производителям бегать и копейки выгадывать у меня времени нет. Так что доставай договор, или что там у тебя, будем выбирать. Давай начнем с гроба. Муж хотел, чтоб обязательно красного дерева и ручки бронзовые. Такой в прейскуранте имеется?
* * *Набрала в итоге всякого-разного по классу люкс на две странички.
Костюмчик – от масштабности заказа он выглядел совсем растерянным – подвел итог:
– Два миллиона восемьсот тридцать две тысячи. И… это ресторан еще пока не включен.
– Ясный перец, помины на сто персон где-то во столько же встанут! – хохотнула Марьяна.
– Я вынужден просить у вас авансом, – закраснелся скромник. – Всю сумму.
– Ща.
Муж свою будущую кончину обсуждал со странным, мазохистским удовольствием, и уже давно велел Марьяне: запастись наличными загодя, ибо оплату по карте похоронные агенты вряд ли примут, а бегать по банкам, когда в доме смерть, не с руки. Сумма, что казалась новичку огромной, вдову совсем не смутила: всего-то три пачки по сто тысяч в каждой. Можно, для ровного счета, ещё пару венков заказать. Но принести деньги не успела. Шла мимо своего будуара – и встала. Это что ж за дела?!
Марьяна прекрасно помнила: сразу после кончины мужа, еще до того, как в доме явился первый похоронный агент, она святилище свое заперла и ключ бросила в карман домашних, черно-траурных, брючек. А сейчас – дверь открыта. И замок, похоже, взломан – через него идет огромная, кривая царапина. Кто посмел? В квартире, конечно, много постороннего народа побывало – «Скорая», полицейские, санитары. Но она, хотя старательно изображала вдову в прострации, бдила зорко: чтоб из гостиной, где мертвое тело, никто не выходил. И в коридор (дверь туда оставалась открытой) постоянно поглядывала. Никого там не было, агенты склочничали в мужнином кабинете и оттуда не высовывались. Или она пропустила?
Ладно. Она вошла в спальню, отодвинула картину с Венерой Милосской, осмотрела сейф. Вроде заперт и цел. Достала ключ. Замок, заботливо смазанный ещё мужем, приятно щелкнул – и Марьяна в изумлении застыла перед открытой дверцей. В сейфе оказалось пусто. Ни денег, ни украшений золотых.
Вот, значит, как! Она вернулась к агенту-интеллигенту, сухо спросила:
– Тебя как зовут?
– Савва. Савва Сторожевский.
– Скажи мне, Савва, вы когда в кабинете отношения выясняли, из него кто-то выходил?
Пауза. Он смутился.
– Ну? – нахмурилась Марьяна.
– Д-дама. Дама в костюме.
– Куда ходила?
– Сказала, что э-э… поправить прическу.
Мужчина встретил ее пронизывающий взгляд и поспешно добавил:
– Только я думаю, что она ходила не в туалет.
– Почему?
– Когда спор из-за клиента… из-за вас… начался… остальные двое от души за заказ боролись. А эта, хотя вроде и орала громче всех, заключать с вами договор не собиралась. Вообще.
Савва замолчал. Взглянул испуганно, исподлобья.
– С чего взял? Давай, не тяни! – поторопила Марьяна.
– Ну… мне сразу показалось, по всему поведению: она с другим резоном в вашу квартиру явилась. К двери несколько раз подходила, приоткрывала и в коридор выглядывала. А когда шум начался, – потупился он, – я так понял, в момент, когда тело вашего супруга покойного выносили, пробормотала про туалет и шныркнула прочь из комнаты.
– Вот почему я ее не видела! – в азарте вскричала Марьяна. – Сама тогда в подъезд выходила: санитаров до лифта проводить, супруга на прощанье облобызать. Она, видать, и проскочила!
– А что случилось?
Вдова в удивлении отметила: интеллигентская растерянность с похоронного агента разом слетела, лицо увлеченное, почти решительное.
– Деньги из сейфа пропали. Пять миллионов. И вся ювелирка.
– Та-ак, – протянул он нараспев, будто заправский следователь. – Замок сломан?
– То-то и странно, что нет. Я ключом отперла. А вот дверь в комнату мою, похоже, вскрыли отмычкой или еще чем. Я в этом не разбираюсь.
– Позволите взглянуть?
– Смотри.
Она пожала плечами, повела за собой. От великолепия ее будуара – с золотой лепниной на потолке, антикварной двуспальной кроватью на витиеватых ножках и искрящейся хрусталем люстрой – скромник Савва аж зажмурился, но быстро взял себя в руки. Осмотрев входную дверь, он констатировал:
– Замочек здесь символический. И отмычка, насколько понимаю, простейшая.
– Спасибо, утешил! – огрызнулась Марьяна.
– Но даже самый несложный сейф открыть гораздо сложнее.
Он подошел деловитой походкой, оглядел и уверенно заявил:
– Следов взлома нет. Здесь точно не отмычка. Использовали родной ключ. Ну, или его дубликат. Вы ничего не теряли?
– Ну, мой – всегда при мне, – продемонстрировала Марьяна.
– А дубликат? – взглянул он испытующе.
Вдова поморщилась:
– А про дубликат, мой милый Савва, я наверняка утверждать не могу. Однако могу тебе сообщить, что у мужа имеется дочка от первого брака. Очень ушлая, расчетливая особа. Он, слепец, ее агнцем считал, всячески в наш дом приваживал, хотя я и протестовала.
– Может быть, дама в бархатном пиджаке на нее чем-то похожа? – вкрадчиво спросил Савва.
– Да ни черта она не похожа. Но Люська сама бы и не стала мараться. А вот асоциальную личность на грязную работу нанять – для нее вообще не вопрос. Дама без принципов.
– Если женщина в бархатном пиджаке исполнитель, мы и на заказчика легко выйдем.
– Как?
– У меня имеются четыре фотографии предполагаемой воровки, – похвастался Савва. – Две профиль, две анфас. Сделал тайно. Можно пробить по соответствующим базам.
– Ты, что ли, детектив-любитель? – насмешливо взглянула Марьяна.
– Я историк. А в развитии событий – особенно в нашей стране – немало детективных загадок. Вот и поднаторел. У меня еще вот что есть, – он триумфально извлек из кармана и продемонстрировал целлофановый пакетик на застежке. – Волос ее. Когда увидел, что странно себя ведет, с пола подобрал. На всякий случай. Как возможный образец ДНК.
– Да, Савва, ты крут! – похвалила вдова.
А дурачок – вместо того чтоб пользоваться моментом, цену себе набивать – беззащитно улыбнулся:
– Я не для крутости, а просто для собственного удовольствия за людьми наблюдаю. Но прежде пригождалось только для мелочей всяких. Вычислить, например, где дочка сигареты прячет.
Из-за дочки Марьяна расстроилась, но вида не подала.
– Полицию вызывать я не буду.
Он опешил:
– Пять миллионов и золото преступникам отдать?!
А вдова снисходительно отозвалась:
– Не такой уж ты и внимательный. Я тебе что сказала? Дочка мужнина – та еще стервь. У меня давно подозрение имелось, что папаша ей ключ от моего сейфа вручил. Думаешь, я б в такой ситуации деньги там оставила?
– Но вы ж сами сказали! Было пять миллионов!
– Не миллионы, а бумага цветная. Специально заказывала фальшивки в хорошем качестве. А золото – копии и бижутерия. Пойдем со мной. Я тебе настоящий сейф покажу.
– Зачем? – закраснелся он. – Просто принесите деньги, я здесь подожду.
Но вдова жарко облизнула губы:
– Нет уж, Савва. Боюсь я теперь одна – раз в доме вор побывал. Пойдем. Будешь моей защитой.
Из будуара, через коридор, прошли в мужнину спальню. Когда-то очень кобелиная, обшитая дубовыми панелями комната давно превратилась в филиал комфортной больничной палаты. Бархатные портьеры сменили на эргономичные жалюзи, чучела совы, кабана и лисы – охотничьи трофеи супруга – обернули в пленку, массивный диван заместила ортопедическая кровать с пультом управления, кожаное кресло – инвалидная коляска.