Книжная девочка
- Эй, тугаш Фи-о-дор, а у тебя в жилах кровь. Храбрый парень.
Он стоял с извивающейся добычей, стиснутой в правой руке, и плохо слышал шутки охранников. Куда ее деть то, теперь? Рубашка, из которой он вначале собирался изготовить импровизированный мешок, не годилась. Пришлось поднатужиться и свернуть ни в чем не повинному существу шею. Красиво, одним жестом, как в кино - не получилось. Ну да не беда.
- Эй, тугаш Фи-о-дор, хочешь выпить?
Так он шагнул на первую ступеньку выживания. Обзавелся симпатизирующими ему людьми. Дальше пошло проще. Специалистом в конце, концов, он всегда считался неплохим...
- Больно. Раздавишь!
Укоризненно сказала Арина и пошевелила пальцами. Федор опомнился.
- Прости. Задумался.
- Значит, подружился с охраной?
- Ерунда. К сожалению, меня никто не хотел слушать, из начальства, я имею ввиду. В самом деле, оно им надо? Обстановка не прояснилась. Официальных обвинений против моего погибшего друга не выдвигали. Кто ж его знает, как дело может обернуться?! И кто придет к власти в ближайший месяц? Или чуть позже? Удобнее всего им бы было, чтобы я загнулся от лихорадки. Удивляюсь, что не задушили потихоньку.
- Шутишь?
Федор решил сворачивать страшную историю.
- Жил я себе и жил помаленьку, а в конце июня меня взяли, и ничего не объясняя, повезли куда-то. Скромное здание, маленькая комната на втором этаже. Пустая. Стол, табурет и кресло. Вошел низенький и спокойный дяденька, представился господином Габи. Мило побеседовали. И он мне сообщил, что у них в Гвинее-Биссау скоро будут законные выборы, а до них обязанности президента исполняет председатель парламента Малан Бакай Санья, принявший временные полномочия одиннадцатого мая. То есть больше месяца назад! Что лично он, господин Габи с погибшим де Пина был приятелем. Се ля ви. Теперь мой друг оправдан, война, всякое бывает. А мне предлагают, не предъявляя претензий, свалить из страны подобру-поздорову. Неделю я провел в приличном военном госпитале, потом мне выдали паспорт, билет, одну из моих кредитных карт и велели не мешкать. Российский консул, уже черт знает сколько времени, считал меня покойником. Даже бумаги успели изготовить соответствующие. Ладно.
- А дальше?
- В родной столице залег по великому блату в клинику, специализирующуюся на тропических болезнях. Очень тамошних специалистов обрадовал. Задолбали с пробирками, каждый день брали кровь. Любопытный случай и все такое. Хотели опять башку налысо побрить, я не дал.
- Ты звонил мне пятнадцатого июля?
- Не дозвонился. Не злись. Мне было немного не по себе.
Федор подумал, что некоторую правду лучше не говорить. Вырвался, так обрадовался, все на свете забыл. В спортзал походить, как ни странно время нашел... Тоненькая провинциалочка стала вдруг менее реальной, чем была год назад, пол года, месяц. Что-то нахлынуло, плотское, грубое. И он резвился, как животное. Когда, подчиняясь смутному порыву, взял трубку и набрал номер в Заранске, еще был таким. Узнал скверные новости - испытал нечто похожее на досаду. Посчитал, что должен проведать, хотя бы поговорить. Услышал ее тихое - "Да?" и земля под ногами покачнулось. Точно очнулся от дурмана. Каждый день свободы, но вдали от Арины показался ошибкой. Узнал от Басмача подробности и понял, что восхищается. И кем? Девочкой, которую звал с собой покататься по миру? Сколько их было? Девочек на месяц? Та шутливая игра, которую он вел с ней, пытаясь влюбить в себя, была сразу и прочно забыта. Федор принял детку всерьез. Такого с ним еще не было... Вот, опять, задумался старый пень. А она молчит. Скучает? Что еще за вздох?
Он перекатился набок, узкая щель между их кроватями была чисто теоретической. И жарко прошептал в маленькое ушко.
- Довольно политики. Жизнь гораздо интереснее.
- ?
- Пожалуйста. Не вырывайся. Поверь мне.
Взял ее запястье. И стал целовать. Так не целуют рук! Обжигающие волны прокатывались по всему телу Арины. Снова и снова. Ей чудилось, что нервы в кончиках пальцев обнажены, и когда горячий язык касался их, все тело отзывалось волшебной дрожью.
- Ты.
Прошептала она.
- Ты!
Он уточнил, на мгновение, оторвавшись от ее ладони.
- Что я?
Но она уже не могла говорить. Горло перехватило точно судорогой, тело выгнулось. Губы и язык Федора стали яростными. Затем вновь нежными, ласковыми. Напряжение отступило. Арина шумно выдохнула и расслабилась.
- Радуйся, что здесь соседка. И правая ножка не в порядке. Левая бы мне не помешала.
Он положил ее руку себе на грудь и легко поглаживал горящие пальцы.
- Понравилось?
Она не ответила, потянулась навстречу, губы встретились. Но Федор не дал себя увлечь. И поцелуй получился умиротворяющим.
- Спи, малышка. Буди, если что.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Федор тихо фыркнул.
- Вот это ночь, так ночь. Наедине с девушкой и целомудренно.
- И вовсе не наедине.
- Ну, почти. Все равно смешно. Спи, кому говорю!
Счастье дремало и мурлыкало в его сердце.
* * *Она проснулась от его взгляда. Свеженький, умытый, выбритый Федор смотрел на нее. Арина ужаснулась. Потом из чувства протеста - ну и фиг, что помятая опухшая мордочка! Нарочно сморщилась. Пусть испугается и бежит отсюда без оглядки.
- Доброе утро, Рина. Ты плохо спала.
- Я плохо сплю последние двадцать восемь лет. Доброе утро, Федор. Доброе утро, Анна Ивановна.
- Сова.
- От жаворонка слышу.
- Я птица редкая и загадочная. Люблю засыпать, как сова, а просыпаться в пять, пол шестого.
- Мы с вами удивительно дополняем друг друга, Сэр. Я обожаю укладываться в десять, и вставать после одиннадцати.
- Доброе утро, молодежь.
Вмешалась в их перепалку соседка.
- Чай хотите?
- А какой?
Громко спросили странные гибриды совы и жаворонка. Одновременно и не сговариваясь.
- А хрен его знает.
Ответила соседка.
- Спасибо, не надо. Можем вас красным угостить.
- Это что еще за дрянь?
Федор налил в большую литровую кружку горячей воды, взял таз. Помогая Арине умываться, подавал зубную пасту, щетку, а потом еще и специальный эликсир.
- Попробуй, отличная штука.
Попутно он прочел вслух целую лекцию о чае. Сорта, разновидности, способы заварки и употребления. Анна Ивановна слушала его, преисполнившись почтительного внимания.
- Такой молодой и столько знаете.
- Пятый десяток уже разменял. Просто выгляжу так.
- Не может быть!
- Сорок три должно стукнуть.
- Не может быть!
- Увы.
Арина прервала их увлекательный диалог.
- Позови, пожалуйста, санитарку.
- В последний раз. Пора меня не стесняться. А то не видать тебе сюрприза.
Федор привык, что женщины выпрашивают подарки. И ждут их с нетерпением, но по лицу Арины понял - она забыла. Не притворяется, а именно - не помнит. Что бы это значило? Память плохая у девушки?
Какой еще сюрприз? Вяло подумала Арина. Вчерашний день воистину был полон драгоценных мгновений. Она решила, что позднее будет перебирать в памяти каждый поцелуй, ласковый жест, взгляд. И курить опиум воспоминаний.
Федор вышел несколько озадаченный. Позвал, как было велено, санитарку, поздоровался с медсестрами. Обаял их несколькими правильно поданными комплиментами. Перехватил дежурного врача. Попросил присутствовать на перевязке.
- Меня, человека непривычного, картина ужаснула. Я бы хотел услышать мнение специалиста.
- Завтра будет ваш палатный, спросите у него.
Федор навскидку оценил, к какому психологическому типу относится коренастый толстогубый человек. И ВЫСТРОИЛ короткую беседу по всем правилам науки общения. Задал несколько расслабляющих вопросов, получил на них ответ - "да". Четко скопировал позу и темп речи врача. Втерся в доверие. Расположил к себе.
- Конечно. Ум хорошо, а два лучше. Я подойду через часок. Как вас звать?