Волшебник

— А пацана этого, нужно прикопать где-нибудь, по-тихому. — Вновь подал голос Шефович.
— Дурак ты Слава. — Лениво ответил Рытов. — Только полезь к нему, и я тебя самого прикопаю.
— Верно, говорите, товарищ Рытов. — Прокурорский кивнул. — Студент, да. Но уже Герой Советского Союза, и рассекает на машине, которая махом догнала уходивший Мерседес. У него там кстати в машине телефон стоит. Да не Алтай[1], какой-то, а спецсвязь. Так что вы лучше этого студента сотой дорогой обойдите, и вообще ему на глаза не попадайтесь.
— У нас в стране, Слава, кроме власти публичной и явной, есть власть непубличная и неявная. — Медленно и спокойно произнёс Рытов. — И я сейчас не про нас с тобой. Мы, так, крысы под палубой. Жрём что сможем украсть с камбуза. А порой вылезет что-то такое. Мне батя рассказывал, что как-то раз они богато рыбку взяли, ну и сразу подались в Японию, в Вакканай, улов сбросить да прикупить там по магазинам. Ну, все же в доле, да и не в первый раз ходят. Друг-дружку знают, как облупленных. И тут капитан говорит, мол, а что это мы закупаемся барахлом всяким. Давайте вон, у местных якудза купим стволов, да сдадим их во Владике. Сразу в две цены больше поднимем чем на магнитофонах и джинсах. Ну и главмехан так лениво. — Ты, говорит, Иваныч, рассчитайся сначала за старый косяк, а потом в новую петлю лезь, а то я тебя отмазать не успею, и хоронить будет нечего. И всё ровно и тихо стало. Закупились как обычно шмотьём, да музыкой. Капитан через пару рейсов на пенсию ушёл, вчистую, а на его место встал главмех. Так что я тебе повторю ещё раз, и больше не буду. Забудь про парня. Иначе хоронить будет нечего.
И ровно в это же время, в следственном изоляторе Лефортово, пара следователей беседовали с бывшим работником Минтранса, который несмотря на скромную должность рассекал на дорогом Мерседесе, который могли себе позволить далеко не всякие союзные министры, и жил в шестикомнатной квартире. Для всех, Юрий Михайлович, стоял как оловянный солдатик, не говоря ни слова, но у дознавателей Второго Главного управления КГБ, разговаривали даже немые. И Николай Сергиенко уже раскололся до самого табурета, рассказав не только то, о чём знал, но и то, о чём догадывался, и краем уха слышал, спасая таким образом свою жизнь и благополучие семьи.
В СССР не было системы защиты свидетелей, но это вовсе не означало что страна не могла спрятать человека так, чтобы его никто не нашёл. Кто-то менял лишь документы и место жительства, а кто-то даже лицо и биографию, действительно становясь другим человеком. Вот и Сергиенко в поте лица зарабатывал себе новую биографию, и тихое место службы, где уже не будет Мерседесов и чемоданов с деньгами, но и не будет уютной номерной могилки[2].
Шесть часов вечера в Москве, это десять утра в Вашингтоне, и Нина Харрис, одетая в новенький костюм, купленный специально для этого визита, стояла в приёмной Главного Человека в США, в ожидании аудиенции. На удивление пребывание в советской тюрьме мало повлияло на аналитика ЦРУ. Она даже чуть похорошела, сбросив лишние килограммы, и став стройнее. Во время следствия её не то, что не били, а даже не повышали голоса, что очень удивило Нину, которая наслушалась ужасов про КГБ. Но следователь, симпатичный мужчина лет сорока, был отменно вежлив, и корректен, так что общались они вполне мирно. А в Мордовии на специальной зоне, где отбывали наказание иностранные граждане, царил вполне скаутский порядок, и не было никаких тюремно-зоновских штучек. Койки распределяла администрация и за малейшие нарушения режима, наказывала отсидкой в одиночной камере, где было тепло и сухо, но невероятно скучно, поэтому женщины старались не нарушать правила и жить в общей комнате, где был телевизор, и даже несколько холодильников для продуктов, переданных с воли. Нина, которая уже настроилась отсидеть от звонка до звонка весь пятилетний срок, была немало удивлена тем, что её почти сразу освободили, и одев во вполне приличный французский костюм от Ив Сен Лоран, посадили на Боинг, следовавший рейсом Москва — Нью-Йорк.
И вот теперь, она была зачем-то вызвана в белый Дом.
— Прошу вас. — Помощник Президента — открыл дверь, и сделал приглашающий жест рукой.
Знакомый по тысячам фотографий овальный кабинет, был ярко освещён солнцем, но было не жарко.
— Добрый день, — Никсон приветливо улыбнулся, и показал на кресла. Садитесь пожалуйста. — Он долго расспрашивал Нину о следствии, о том, как ей показались сотрудники КГБ, и вообще Россия, и ещё о многих вещах, пока в конце концов не перешёл к делу. — Вы конечно гадаете, для чего вас пригласили. — Никсон снова улыбнулся, но на Нину смотрели холодные глаза безжалостного хищника. — И всё же. Зачем вы поехали к этому парню, Какие вопросы вы хотели ему задать?
— Видите ли господин президент. — Начала Нина. — Первоначальное задание было установить причину резкого оживления политической жизни в России. У меня было много разрозненной информации, от агентуры и от людей, которые нам симпатизируют, но вышли мы на этого мальчишку случайно. Когда разговаривали в одном салоне, директор рынка, глядя на статью в журнале Огонёк, это как наш Тайм, увидел фото парня, и рассказал, что знаком с ним. И что парень свободно и с достоинством общается с торговцами, точно выдерживая дистанцию, но при этом весьма уважительно. А ещё он при директоре бегло прочитал и перевёл инструкцию к лекарству написанную по-немецки, сравнил её с текстом написанным по-английски, и коротко объяснил что за лекарство и для чего нужно.
Да и вся история с захватом самолёта, тоже такая… дурацкая. Какой-то студент вырвал у угонщика бомбу, и тут же обезвредил её. Вот вы господин президент, представляете себе, что кто-то из наших студентов сделал такое? Бред конечно. А ведь это не первая награда у парня. Первой была медаль «За боевые заслуги». Это примерно, как наша «Серебряная Звезда».
А где он мог получить такое не вполне обычное образование в СССР? И я вспомнила, что была у них в своё время Ленинская Техническая Школа. Да её давно разогнали, но могли же русские восстановить её?
— Это там, где русских девочек и мальчиков учили сексу? — Никсон рассмеялся.
— Ерунда. — Нина покачала головой. — Для этого не нужно учить их четыре года. А именно столько длился курс в Ленинской Технической. Так что насчёт секса это просто выдумки нашей прессы. А вот всему другому их учили очень хорошо, и в этом убедилась, увидев своими глазами.
— М? — Брови Президента удивлённо приподнялись.
— Он, когда зашёл, мгновенно вырубил одного из наших парней, а это совсем непросто. Питер О’Хара, служил в Морских Котиках[3]. Но парень ещё вытащил его пистолет, и снял с предохранителя, хотя у Беретты — пятьдесят один, он сделан весьма неочевидно. Ну и когда вошёл, ему потребовалось менее секунды чтобы сориентироваться. Он ни на мгновение не поверил, что мы из КГБ, а когда один из наших начал угрожать его девке, то просто застрелил его сквозь перегородку, выстрелив подряд три раза в таком темпе, что и я не смогу.
— Занятно. — Никсон не понаслышке знал, что такое глубинное государство. — Основанием США были многочисленные масонские ложи, объединявшие всех значимых людей страны в одно сообщество. Основанием Британии, была монархия, а в России всё было странно. В основе их государства была тайная полиция, какую форму бы она не принимала. И в том, что происходило в России, было простое и непротиворечивое объяснение. Тайные службы взяли верх в борьбе и теперь гнули свою линию. Вопрос куда гнули, кто конкретно этим занят, и можно ли с ним договориться к обоюдной выгоде. — Хорошо. Я полагаю, что вы будете не лишним человеком в Секретной Службе. А заниматься будете всё тем же. Меня интересует этот парень и его окружение, и вообще вся подковёрная возня в Москве. Мы очень мало знаем об этом, и надеюсь, что вы будете нашим проводником.