Волшебник

Николай Борисович справился на отлично и вроде бы школьная форма, приобрела спокойную элегантность и стиль, а выходные костюмы, вообще выше всяких похвал. Один светло-серого цвета, из натурального шёлка, в спортивном стиле, — сразу делал из советского школьника молодого, но солидного мужчину, а второй из светло-синей шерсти, с шёлковой подкладкой и замшевым воротником, был просто образцом британского стиля. Кроме того, модельер, знавший половину Москвы, помог Виктору приобрести несколько пар обуви, носки, носовые платки и галстуки. Всё очень скромное по цветам, но отличного качества. И при этом, Виктор не выглядел на улице Москвы чужеродным. Люди в столице к семидесятым годам уже приобрели известный вкус к красивой одежде, и добывали её всеми правдами и неправдами.
Собственно, одежда и была первым маркером успешности и включенности в общество. За одеждой следовала большая, хорошо обставленная квартира в хорошем районе, автомобиль, и совсем круто, если была дача на Рижском Взморье или на Юге. И не халупа из палок и рубероида, а полноценный каменный дом в пару этажей, с гаражом и бассейном. Конечно рабочему или совслужащему обо всём подобном приходилось только мечтать. Но было бы полбеды, если бы в привилегированных ходили секретные учёные, академики и партийные начальники. Но в этот тесный круг лезли всякие проходимцы, включая торгашей, мелких жуликов, и явный криминалитет. И всё это рабочий класс наблюдал, стоя в очередях, толкаясь в переполненных автобусах и делая свои выводы. Поэтому, когда расстреливали Верховный Совет, люди просто проигнорировали событие, справедливо посчитав его схваткой крыс у корыта.
Уже оказавшись в этом времени, Виктор по-всякому прикидывал варианты своих действий и не видел эффективных решений. Даже если он уберёт двух, трёх высших чиновников СССР. Даже если актирует ко всем чертям плешивую мразь — Горбачёва. Да в КПСС, прогнившем снизу до верху, таких горбачёвых пучок на пятачок. Половину партии нужно закапывать. Причём всю верхнюю половину.
Тяжкие раздумья одолевали и сотрудников КГБ, ведущих дело. Вроде всё было понятно. Пацан, сделал правильные выводы из того, что происходило на его глазах, сообщил ближайшим взрослым, которые были рядом, а те, соответственно по команде, и ничего странного что у командира разведроты — дядя начальник разведки всего Московского Военного Округа и он напрямую обратился к нему. Такое дело как задержание вражеского агента — есть большой плюс к служебной карме. Но вот затем начинается настоящее кино. Разведчик спускается вниз с точки связи, и увидев, что идут поисковые операции, делает правильные выводы, и взяв пистолет, кидается на прорыв, натыкаясь на простого советского школьника. Да, этому диверсанту уже за пятьдесят, и он не в лучшей форме, но он взрослый и подготовленный мужчина. Перед заброской в пятьдесят шестом прошёл полный курс спецподготовки. А что же за школьник, который вырубил его двумя движениями? Два языка, занимается какими-то боевыми искусствами, пока не установлено какими, но съёмка произведена, и группа ведущая дело ожидает заключения специалиста. А ещё юноша — сын крупного оборонного инженера, и весьма интересной дамы — химика, тоже работающей на оборонку. Тут уже впору задуматься о самом подростке, но не впадая в мистику, это просто невозможно сделать. Но руководство Комитетом уже обозначило свой интерес к пареньку, и готовило соответствующие шаги в данном направлении.
Не секрет, что за перспективные кадры шла настоящая война, и с одной стороны Армия вроде первой заявила о своих претензиях на Николаева, но с другой — Комитет не собирался уступать в гонке.
Армия свой интерес обозначила тяжеловесно и просто. В назначенный день, Виктора попросили быть в «парадном вне строя» и прислали за ним чёрную Волгу, которая привезла его прямо к главному подъезду Министерства Обороны на Фрунзенской набережной. Самые главные награды — Медаль Золотая Звезда, Орден Ленина и тому подобные вручали в Кремле, а медали и ордена рангом пониже, здесь в Минобороны. Формулировка была обычно стандартная. За образцовое исполнение воинского долга, мужество и героизм… и так далее. И только когда вызвали Виктора, текст был другим.
— За мужество и героизм проявленное при задержании шпиона иностранной разведки, и спасения высшего офицера, награждается медалью «За боевые заслуги» Николаев Виктор Петрович.
Вручал награду первый заместитель министра обороны и начальник Генерального Штаба маршал Советского Союза Матвей Васильевич Захаров. Прикрепив медаль на пиджак Виктора, маршал одобрительно окинул общий подтянутый вид и одобрительно кивнул.
— Хорошо начинаете товарищ Николаев. Так держать.
На банкет он не поехал, но был перехвачен адъютантом, который отвёл его в огромный роскошный кабинет, где уже находились трое генералов. Генерал–майор, генерал-лейтенант и генерал-полковник. Генералы, рассевшись вокруг низкого столика сервированного выпивкой, видимо собрались по-быстрому перехватить по полсотни капель коньяка, а в качестве закуски пригласили комсомольца Николаева.
— Ну, что, Витя Николаев, садись. — Генерал-полковник кивнул на пустое кресло, и поднял рюмку. — Давай, за непобедимую и легендарную. — Генералы тренированным движением влили в себя коньяк, а Виктор лишь пригубил, оценив роскошный аромат напитка.
— Проявил ты себя хорошо, так что есть мнение, дать тебе дорогу по военной линии. Отец — заслуженный человек, которому уже лет десять все строевые пилоты Сушек спасибо говорят, матушка, тоже не последний человек в оборонке, так что тебе сам Бог велел идти по военной линии. — Так что, давай. За тебя, и за твои генеральские погоны.
Из здания минобороны, Виктор вышел в ещё более растрёпанных чувствах. Ну, да. Медаль «За боевые заслуги», не особо серьёзная награда, и в рейтинге боевых наград едва ли не на последнем месте, однако-ж боевая медалька-то. За личное участие в замесе а не что-то вроде «За беспорочную службу». С таким привеском, хороший старт на службе гарантирован. Но проблема в том, что Виктор до сих пор так и не знает куда двигаться дальше, а без этого невозможно строить хоть какие-то планы. Если ему нужно перевернуть такую махину как СССР, то необходим соответствующий инструмент. Партия была бы неплохим вариантом, но поднимаясь по партийной линии можно легко забрести не туда. Да и не двигали тех, кто не брал не воровал и не имел грехов. Двигали как раз тех, кто замазан по уши. Чтобы все были в одинаковом положении и компроматы заведомо уравновешивали друг друга. Производственники и правительственные чиновники вообще мимо, так как они власти не имеют, а КГБ такая организация, где тебя продадут с потрохами на любом участке дистанции. Так что Армия и ГРУ были бы неплохим вариантом если бы они сами не дистанцировались от политики.
В общем идеального варианта не существовало, и следовало выбрать наименее плохой. Но для этого ещё было время. Как минимум до следующего лета, когда придётся либо поступать куда-то, либо уходить на два года в армию.
В глубокой задумчивости Виктор вернулся домой, приготовил ужин, и переодевшись побежал в парк, чтобы очистить голову от мыслей, которые буквально взрывали голову.
С приходом августовской жары, Виктор сместил утреннюю тренировку на пять утра, а вечернюю ближе к восьми, тем более что в уголке парка, где не было фонарей, можно было спокойно отрабатывать все ката.