90-е (СИ)
Кивнул, попробовал улыбнуться и поморщился — губы потрескались.
— Прости, но доктор Сугавара просил меня помочь тебе еще немного поспать! — Слегка поклонилась медсестра и воткнула в катетер шприц.
***
Я стоял посреди кромешной тьмы, которая почему-то совсем не мешала рассмотреть скалу под моими ногами и глубокий обрыв прямо у них. По ту сторону — огромный, сияющий, белоснежный замок.
— Ты уже начал складывать трупы, Иоши? — Раздался во тьме проникновенный голос.
— Похоже, начал, — Вздохнул я, усевшись на корточки у края обрыва и глядя на валяющиеся внизу бездыханные тела Синохары-сана и других юристов. Поднявшись на ноги, посмотрел на замок и поморщился: — Но вот туда!.. — Указал рукой на сказочное строение, — Мне ну вообще не надо! И вообще, ты кто? Отсылка к «Берсерку»? — Хохотнул я, — Ты ошибся, я — совсем не Гриффит!
— Куда уж тебе, «хороший мальчик»! — Фыркнул голос, — Конкретно в этой ситуации — ты и вовсе объект, а не субъект!
— Обидно! — Расстроился я.
— И почему ты такой веселый?
— А чего мне? Я даже испугаться толком не успел. К тому же — анимежизнь не меняется, так что придется и дальше отхватывать — к этому я морально готов! И хорошо бы всегда отделываться царапинами!
— Похвальный боевой дух! — Рядом со мной из тьмы проявился Гатс, в своем каноничном черном плаще.
— Прости, по неписанным законам моей старой родины я не могу пожать тебе руку! — На всякий случай убрал я свои за спину.
Гатс густо покраснел, побелел глазиком от гнева, заорал и рубанул меня мечом.
***
Наконец, я проснулся уже в относительно нормальном — за исключением кожи и горла — состоянии.
— Братик проснулся! — Заставил меня открыть глаза голос Чико.
Горло сдавило — ко мне пришла вся семья — две бабушки, три дедушки (так вышло), папа, мама, Хэруки и Чико. И у всех глаза на мокром месте.
— Иоши! — Пискнула Хэруки, хотела кинуться мне на шею, но передумала, беспомощно посмотрев на «хладное тело».
Сморгнув слезы (трогательно!), улыбнулся и вытянул руки настолько, насколько позволяли «вязки». Лучшая девочка аккуратно меня обняла, шмыгнув носиком. Далее, не менее аккуратно, меня обняла сестренка, заодно жмякнув кнопку вызова медсестры.
За окном — темно, но часы показывают половину восьмого. Рано нынче темнеет.
— Слава богу, что ты в порядке! — На правах главы семьи объявил батя.
Наученный горьким опытом, кивнул на стаканчик. Девочки схватились за него одновременно, переглянулись и протянули вместе. Попил, благодарно кивнул и вопросительно посмотрел на батю — рассказывай мол. Увы, насладиться драматичной историей моего похищения (а что это еще могло быть?) не вышло — все кинулись что-то рассказывать одновременно. С улыбкой слушал переживавших за меня людей — и вправду ведь родные!
Совесть? Абсолютна чиста — какого хрена меня «киднэпают» в школе? Разве это не должно быть по-настоящему безопасным местом?! Долбаное МВД опять мышей не ловит! Хотя, судя по тому, что я здесь — и даже относительно целый! — в этот раз копы сработали как надо. Или?
Поток слез, восторгов и просьб больше так не подставляться (а я разве подставлялся? Кто знал, что туалетные монстры — не вымысел?) иссяк, и батя спросил:
— Хочешь узнать, как все было?
Я кивнул, родственники расселись по своим местам — в моей палате даже диван есть! Помимо него — кресла, стулья (явно откуда-то принесенные), письменный стол, столик прикроватный и куча медицинского оборудования. Помимо этого — куча цветов и открыток.
Отец начал вещать:
— Это были сектанты.
Я кивнул — ожидаемо, мол.
— Не перебивай отца! — Строго заявил он, я заржал, закашлялся, и батя получил отцовского леща от дедушки Наоки.
— Я же шучу! — Возмущенно почесал он затылок.
— Нашел время! — Осуждающе фыркнула бабушка Аяка.
Переждав волну осуждения, батя продолжил:
— Сектанты тебя обкололи и завернули в стекловату.
Я кивнул — это объясняет такие странные повреждения. А еще дед Казума, кажется, об этом говорил? Или это мне приснилось? И как же все чешется!
Вошла медсестра, извинилась, записала показания приборов, отстегнула мне руки, поменяла повязки на ладонях — там и на запястьях волдырей и сыпи оказалось больше всего, попшикала спреем и замотала обратно. Далее сделала так же с голенями и головой (лицо намазали кремом), пояснив:
— У тебя — очень сильный дерматит. Кусочки стекловаты — маленькие стеклышки, попали тебе в кожу. Удалить их не получится, поэтому придется подождать, пока ты не вырастишь себе новую кожу!
Напоследок она не забыла напомнить:
— Постарайтесь не чесаться, Одзава-сенсей!
Так и знал! Батя продолжил прерванный процедурами рассказ:
— К счастью, когда они несли тебя по коридору, им навстречу попался сын инспектора Хаттори.
Какой полезный пацан оказался!
— Из-за небрежности похитителей ему удалось разглядеть в вате макушку. Он не знал, что это ты, но проявил похвальное благоразумие, сразу отправившись к директору. Они позвонили его отцу, приехавший патруль посмотрел записи с камер — получилось увидеть номер машины. Меньше, чем через час полиция уже штурмовала дом, в который тебя привезли.
Какие молодцы! Одобрительно покивал.
— Это — моя вина! — Вдруг заявил Казума, виновато глядя на меня, — Прости, мне следовало отдавать приоритет защите, а не нападению!
Я протестующе помахал руками, вздохнул и изобразил в воздухе, будто что-то пишу. Для меня нашли планшет и карандашик.
— «Я же сам тебя об этом просил!» — Написал я деду.
— И я послушал ребенка! — Фыркнул он.
— «Похоже, действительно нужно исправлять карму!» — Это уже маме Хомуре.
Она согласно покивала и объяснила непонимающим присутствующим, в чем дело. После небольшого спора все пришли к выводу, что карма не факт, что существует, но подстраховаться не мешает.
— «Долго мне тут лежать»? — Написал я и понял, что устал.
— Выпишут в сочельник, — Грустно улыбнулся отец, — Не волнуйся, ты — в полном порядке, но…
Я кивнул — фиг с ним, мол, и написал еще одну записку:
— «Привезите мне компьютер. Чинить карму».
Пообещали привезти, мама Хомура заметила мой квелый вид, и быстренько выгнала из палаты всех, кроме Хэруки, которую я поймал за рукав.
— «Я люблю тебя!».
— И я тебя! — Улыбнулась лучшая девочка и легонько, едва ощутимо, коснулась своими губами моих, — Спокойной ночи! Я буду приходить каждый день!
Посмотрев ей в спину, вспомнил о важном и замычал.
Она обернулась, и я написал напрочь убившую всю романтику прощания записку:
— «Мне в рот попала кровь того ублюдка. Попроси доктора проверить».
Хэруки испуганно кивнула, и я отключился.
***
Проснулся среди ночи, снова увидев в палате одинокого Казуму.
— Охра… — Закашлялся.
Дед дал мне попить, и я смог прошептать:
— Охраняешь меня чтоли?
— Не только я. Там, за дверью, — Он указал, — Двое полицейских! И еще двое — внизу. Ты бы не разговаривал! — Попросил он меня.
Вспомнив про табличку, написал:
— «Кровь проверили»?
— Да. Не переживай — никакой заразы! А вот ублюдку пришлось ампутировать кусок ладони — пока его допрашивали, успело начаться заражение. Надо бы показать тебя дантисту! — Ухмыльнулся дед.
— «Сколько я уже здесь?»
— Третья ночь.
— «Копы молодцы, да?»
— Да! — Подтвердил дед, — Но лучше покажу тебе все, что ты пропустил!
Дед дошел до валяющейся на диванчике спортивной сумки, достал оттуда кассету, пояснив:
— Первый репортаж появился в эфире спустя два с половиной часа после твоего похищения.
Дед щелкнул пультом, и на экране появился NHK’шный диктор новостей:
— Сегодня днем неизвестными был похищен Одзава Иоши, — На экране появилась нарезка кадров — школа, мои фотки, — К счастью, благодаря бдительности одного из учеников, похитителей удалось найти, — Кадры явно подвергавшегося штурму двухэтажного дома — двери и часть окон отсутствовали, стены местами затянуло копотью. Много я интересного пропустил! Репортаж продолжился: — К счастью, во время штурма никто не пострадал.