В плену нашей тайны (СИ)

— Я слышала, Вишневский в отъезде таскался рядом с чокнутой Евой, — проворковала подружка Акимовой. В этот момент, я напряглась и превратилась в слух. 
— Ты же знаешь, Яна, — с усмешкой в голосе ответила Карина. — Он как кот, ошивается возле разных юбок, но всегда возвращается ко мне. Вчера мы провели вместе день, и вечер. Правда, Янчик приболел и сегодня дома, отлеживается. 
Я замерла, не в состоянии пошевелиться. С одной стороны, понимала, Акимова может врать подружке, а с другой, на первом уроке демона, в самом деле, не было. Возможно, надо было позвонить ему и все выяснить, но я почему-то ждала его появления в школе, откладывая телефонные разговоры. 
— У них что-то было? 
— Нет, — засмеялась Карина. Я озадачилась, откуда она вообще может знать, что происходило за закрытыми дверями между мной и Яном. Это блеф. Мысли закружили стремительным вихрем в голове, я начала заламывать пальцы, ощущая нарастающую панику. 
— Ты такая спокойная. 
— А чего мне нервничать? — удивилась Акимова. — Это же Ян. У него ко всем девушкам один интерес, ко мне другой. Да и парни в таком возрасте очень непостоянные. Главное, мы вместе. Завтра он придет на занятия, и все будет по-старому. А эта девочка, — Карина резко замолчала, словно пыталась подобрать правильное слово по отношению ко мне. — У них никогда ничего не будет. Ян не раз об этом говорил, когда я возмущалась его чрезмерному вниманию. 
Внутри меня что-то ухнуло, а желудок заныл от нарастающей боли. Казалось, в меня воткнули осколки, казалось, ими прошлись по каждому сантиметру кожу. Я закрыла ладонями уши, не в силах больше слушать. 
Это не правда. Просто не правда и все тут! 
Ян говорил столько нежных слов мне, он так целовался, а его месть… да какой дурак будет рисковать собой ради чокнутой девчонки, к которой ничего не испытываешь?.. 
Чушь! Блеф! И ничего больше. 
Послышался скрип, а затем звук закрывающейся двери. Трясущимися руками я вытащила мобильный из кармана, набрала номер Вишневского и нажала кнопку вызова. Надо было это сделать раньше, еще вчера. Чего я ждала? Почему медлила? 
Пошел гудок. Длинный, убивающие нервные клетки. Затем второй. Гудков было много, но трубку Ян не поднимал. Тогда я набрала снова и снова. Раз пять, не меньше. Но демон продолжал играть со мной в молчаливые игры. Набравшись смелости, я напечатала сообщение: 
«Ты куда пропал? Все в порядке?..» 
Мое смс висело непрочитанным долгое время, я весь день не отводила глаз от экрана. Да и Ян на занятия по итогу не явился. Ближе к ночи, появились две галочки, означающие, что демон ознакомился с моей весточкой. Я искусала пальцы, прожигая взглядом экран. Я ждала хоть чего-нибудь, хватило бы даже смайлика, однако Ян промолчал. 
Во вторник утром, мне пришла в голову странная идея: попробовать позвонить с номера папы. И я почти осуществила план, да только отцу внезапно позвонили с университета, сообщили, что пары поменяли местами. Папа подскочил, закинув мобильный в карман черных брюк, и помчался на работу. 
Растерянная я поехала в школу. Почему-то полезли плохие мысли: вдруг Яну очень плохо, ведь Акимова говорила, он приболел. В таком случае, его поведение вполне оправдано. А я тут истериками заливаюсь и своим эгоизмом. Нет, это не дело. Нужно просто поехать к нему в гости, или попробовать набрать еще раз. Главное не опускать руки, у всего есть разумное объяснение. 
Но когда я подошла к воротам школы, когда увидела машину Вишневского, а рядом с ней парней, девчонок и Акимову, крутящуюся рядом с демоном, в груди все похолодело. 
Я простояла в состоянии оловянного солдатика почти минут пять. Мимо проходили школьники, кто-то даже толкнул меня, случайно задев плечом. Пару дорогих машин остановилось в районе дороги, и из них вышли дети уважаемых людей города. События происходили одно за другим, жизнь вокруг двигалась, а я продолжала стоять, словно ноги приросли к земле, словно их залили бетоном. 
Ян меня не видел, он улыбался кому-то из парней, а Карина улыбалась ему. Не выдержав, я вытащила телефон из кармана и набрала номер Вишневского, не сводя глаз с их компании. Мне хотелось увидеть его реакцию, хотелось стать свидетелем из тени, хотелось, чтобы все это была дурацкая шутка или проблемы со связью. 
 
Пошли гудки. Ян потянулся к заднему карману, вытаскивая оттуда сотовый. Я перестала дышать. Он отошел на шаг от Акимовой, вглядываясь в имя на экране. Мое имя. С его лица сошла улыбка. Вишневский походил на человека, который планировал прогуляться под теплым осенним солнышком, но вдруг нагрянули тучи. Я была этими самыми тучами, убивающими хорошее настроение. 
Гудки прекратились, и демон снова спрятал смартфон в карман. 
Я опустила голову, поджав губы. Во мне будто погас огонь, меня будто ударили по лицу, возвращая в реальность, в которой не было сказки, не было нас с Яном. Щеки загорелись, дыхание стало частым и коротким, кислород активно не хотел задерживаться в легких, а может я просто задыхалась. 
А потом с глаз скатились слезы. Неосознанные. Из самого сердца, которое отказывалось верить в происходящее. Оно тянулось к демону, оно полыхало чувствами. Но над ним умело посмеялись. Второй раз подряд. Глупая. Какая же я глупая! И ничему меня жизнь не учит. 
Смахнув соленые капли с щек, я развернулась и пошла вдоль ворот, а потом пустилась в бег. Мне вдруг показалось, если бежать, перестанет ныть, и разрываться от нарастающей боли. И я побежала. Быстрей, не вглядываясь в дорогу перед ногами. Горло с каждой секундой сдавливало от отдышки, а я продолжала бежать, не веря в свою глупость. 
  
Глава 36
 
Ян
Закинув телефон в карман, я устало вздохнул. Каждый ее входящий отдавался болью в ребрах, и желанием подняться на крышу, сделав заветный шаг. Почему никто не сказал, что разрывать связь с любимыми так невыносимо? Почему никто не дернул за поводок, никто не предупредил, что любовь всегда пересекается с острым чувством боли. 
— Ян, пошли, — губы Акимовой растянулись в победной улыбке. Меня раздражала ее улыбка, и нахождение этой девчонки рядом. Все вокруг стало таким серым и ужасно раздражительным. Хотелось исчезнуть, хотелось раствориться в проклятой реальности. 
Но ничего не получалось. Как только я переступил порог дома, как только увидел маму, сидящую в кресле, едва смог дышать. Казалось, кислород превратился в стеклянную пыль, которая разрывала клетки острыми осколками. Я вдруг почувствовал вину за собой, за то, что посмел приблизиться к Еве, быть счастливым, когда мать до сих пор расплачивается. Моя любовь сломала ей жизнь. Моя любовь уничтожила ее. 
Всю ночь не спал, смотрел на телефоне на фотку Исаевой и хотел кричать, хотел бить в стенку, хотел, чтобы с рук струилась кровь. Но единственное, что я мог сделать, это принять сторону мамы и оттолкнуть от себя Еву. 
Мы не можем быть вместе. 
Воскресенье я провел с родителями. Отец пытался быть паинькой, ведь именно с его поручения мать привезли раньше времени. Он показывал ей дом, помогал одеться, расчёсывал и даже сушил волосы. А потом мы пробовали приготовить еду, хотя для этих целей всегда была прислуга. Я поразился тому, что старик вдруг стал проявлять такую учтивость. 
— Ей нужно выбраться из этого ада. Нам нужно выбраться, — шепнул он мне, когда мать отходила в туалет. Она почти не разговаривала с нами, не улыбалась, в ее глазах читался страх вперемешку с замешательством. 
— Ты же не любишь ее, почему помогаешь? 
— Наверное, я понял, что семью не выбирают. Не в моем возрасте, — старик отшутился, но я почувствовал в его голосе грусть и нотку безысходности. А потом вернулась мама: худенькая, словно дюймовочка, старое платье смотрелось на ней ужасно: висело со всех сторон. Волосы собраны в пучок, бледные губы. В маме не было ни капли женственности, но отец продолжал улыбаться и пытаться заставить жену вернуться к жизни.