Плохой Круз (ЛП)

Теннесси прильнула ко мне, почти по-детски прижавшись губами к моим, как будто я мог исчезнуть в любой момент.
— Я так скучала по твоему рту. И по остальному тоже.
— Тебе предстоит много времени наедине с нами обоими, дорогая. Начиная с сегодняшнего дня.
— Мерзко, — услышал я ворчание Бира за спиной моей невесты. — Я все еще здесь, ты же знаешь. И остальную часть округа тоже, если уж на то пошло, так что убери руки от моей мамы. Папа, ты можешь поверить в то, что он с ней делает?
Он может, и он сделал гораздо хуже, мне хотелось сказать.
Роб усмехнулся и похлопал сына по плечу, когда я осторожно опустил Теннесси обратно, убирая пряди ее золотых волос, чтобы лучше рассмотреть ее.
Моя.
Я спрятал ее под мышкой, чтобы она не могла убежать. Она смеялась и плакала одновременно. Я позволил ей насладиться моментом, пока люди стекались к столу, чтобы поздравить нас, ошеломленные и удивленные в равной мере.
Никто не выглядел явно раздраженным или разочарованным этим объявлением, кроме миссис Холланд, которая встала и ушла примерно в то же время, когда Теннесси призналась мне в любви.
Уатт появился на периферии, Тринити рядом с ним.
— Ты точно знаешь, как устроить сцену. — Он изогнул бровь, хлопая меня по спине в дружеских объятиях.
Я наклонил голову в сторону Тринити. — Невестка?
— Что? — раздраженно сплюнула она.
— Ты злишься?
— Злость даже не начинает покрывать это, доктор Костелло. — Она сжала губы. — Но не на мою сестру. Она ничего не могла поделать с тем, что сорвалось с ее губ. Этой короткой речью я загнала ее в угол. Она просто бормотала свой путь к этому признанию. Ты, с другой стороны, сделал предложение кому-то другому в день моей свадьбы.
— Я уверен, что это происходит постоянно. Ты знаешь, сколько людей сейчас умирает?
— И на моей свадьбе тоже, должна добавить.
— Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой? —Я подарил ей искреннюю улыбку.
— Ничто из того, что ты можешь сделать, никогда не загладит мою вину. — Она топнула каблуком о выступ стола и нахмурилась. — Ой. Теперь я думаю, что подвернула лодыжку.
— Даже если я оплачу твой медовый месяц?
— Даже если ты… подожди, расходы тоже?
— Обещаешь не переусердствовать с моей кредитной картой?
— Никогда. И ты заключил сделку. — Тринити потянулась, чтобы пожать мне руку, и я взял ее, смеясь. Она повернулась к Теннесси, сморщив нос. — Я действительно сожалею обо всем, Несси. Я была так увлечена тем, чтобы сделать этот день лучшим в своей жизни, что совершенно забыла, что сделала эти несколько недель несчастными для всех остальных, включая тебя. Ты была рядом со мной, даже когда я не заслуживала тебя, и я никогда больше не забуду этого и не приму тебя как должное. Я обещаю стать лучше.
— Я тоже. — Донна Тернер втиснулась между Тринити и Уаттом, бросив на Теннесси напряженный щенячий взгляд. — Стресс на свадьбе — не оправдание. Мы были так несправедливы к тебе и Крузу. Мне очень жаль, дорогая.
Позади них я мог видеть, как мой отец толкал мою мать, чтобы войти в человеческий круг, который мы сформировали. Она попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее толкнул ее.
Она наткнулась на нас, надувшись.
— Думаю, у меня есть собственное извинение, которое я должна сказать. — Она закатила глаза, как угрюмый подросток. — Может быть, я ошибалась, а может и нет, вмешиваясь в личную жизнь Крузи. Просто он всегда был таким идеальным, и я спланировала для него всю его сказку. Поэтому, когда он пошел не по сценарию, я стала такой… такой…
— Безумной? — Теннесси закончила за нее.
— Да!
— Я знаю. Половину времени, когда мы были вместе, я спрашивала себя, какого черта он делает.
Мать издала низкий умиротворенный смешок. — Мне никогда не приходило в голову, что у него могут быть другие планы. Выглядит немного контролирующим, скажем так.
Наступило короткое молчание, прежде чем Роб пожал плечами и сказал: — Возможно, это один из тех редких случаев, когда у меня нет причин ни перед кем извиняться, но в духе того, что я стал новым любимым ублюдком города, теперь, когда Несси проявляет многообещающие признаки того, что она послушная и уважаемая жена доктора Костелло, мне тоже очень жаль.
 
— За что? — спросил Бир, нахмурившись.
Роб положил руку на плечо подростка. — Ну, сынок, я не могу не сожалеть о том дне, когда ты был зачат, потому что это оказалось единственным, что поддерживало меня в эти темные дни — эти последние несколько недель изменили мою жизнь. Но, давай посмотрим. Думаю, мне жаль, что я не отдал Биру мой очевидный, бесспорный спортивный дар.
— Твою скромность тоже, — заметила Теннесси.
— Я рад за тебя, братан. — Роб пожал мне руку. — И спасибо .
— За что?
— За то, что официально коронуешь меня самым горячим холостяком Фэрхоуп. Если только ты не передумаешь и не захочешь попытаться снова сделать так, чтобы это сработало? — Роб подмигнул Теннесси.Она оттолкнула его грудь, смеясь.
— В твоих снах, Гуссман.
  
♡ЭПИЛОГ♡
 
Теннесси
 
Мы сделали второго ребенка под теми же трибунами, где я забеременела Биром.
Это случилось после того, как мы вернулись после побега в Вегас (при мысли о полноценной свадьбе меня тошнило. Кроме того, я просто не могла рисковать, что Далтон и Джослин получили случайное приглашение. Я не мог переварить больше никаких разговоров о вагинальной подтяжке губ и наполнителях для ног. И мне все еще снились кошмары о том круизе и обо всей той лжи о двух пенисах, которую я там извергала).
Бир все еще был у Роба, моих родителей не было в городе, а Уатт и Тринити искали дома в Ноксвилле, ближе к его новой работе.
Нам с Крузом было скучно, и он предложил пойти на футбольный матч старшей школы Фэрхоуп. Поддержать местную команду.
— Ах, я не ступала на это футбольное поле, — сказала я. — С того дня, как я там залетела.
Сначала он над этим смеялся.
Затем, когда он понял, что я серьезно, он сказал:
— Но Бир учится там…?
Я вздрогнула.
— Вот почему я привлекла его к видеоиграм и катанию на скейтборде и не одобрял любые виды полевого спорта.
— Ты сумасшедшая женщина.
— Я хорошо осведомлена.
По словам доктора Круза Костелло, лучший способ избавиться от фобии — встретиться с ней лицом к лицу. На следующий день мы пробрались на футбольное поле среди ночи.
Он даже был в своей университетской куртке, которая мне показалась слишком горячей (к тому же очень тесной для правильного размера его плеч). Он затащил меня под трибуны и делал со мной все что угодно, и на этот раз я кончила.
Дважды.
Ладно, три раза.
Он действительно знает, как использовать свой язык.
Когда он наконец вытащил презерватив, я выбила его у него из рук.
— Я перестала принимать таблетки.
Его лицо осветилось. 
— Действительно?
— Ага. Я знаю, что ты хочешь ребенка, и…
— Я хочу тебя больше, чем ребенка, так что не делай этого только из-за меня.
— Нет, — запротестовала я. — За кого ты меня принимаешь, за взбалмошного подростка? Я делаю это, потому что я думаю, что у нас будет очень красивый ребенок, и я хочу привязать тебя к себе, чтобы я могла продолжать жить в твоем доме, который, кстати, был домом моей мечты с детства.
— Это самая романтичная вещь, которую ты когда-либо говорила мне.
— О, Господи, правда? — удивленно спросила я.
Это было довольно удручающе, чтобы найти романтику.
Он кивнул.
— Ну как насчет этого? Я хочу состариться вместе с тобой и быть рядом, когда ты будешь ныть о замене тазобедренного сустава, артрите и тромбозе глубоких вен.
— Спасибо, дорогая, за то, что спланировала мою раннюю могилу до того, как я достигну среднего возраста. Теперь ты можешь заткнуться, чтобы я мог вставить его?