Безвременье страсти
– Валентин управлялся с рычагом как проклятый. – Заметила Ленора. – Откуда только силы взялись. Мы помогали, как могли, но даже с его неуемной энергией не могли догнать вас.
– Только благодаря тому, что вы здесь долго стояли, наконец, мы нагнали вас. – Закончил Валентин.
– Хорошо, что приключения ваши так хорошо закончились. – Подвела итог Наталия. – Надеюсь, хотя бы у Флоры и Эдмонда путь сложится без подобных происшествий. Тем более что за ними по пятам следуют охотники.
Наталия посмотрела на Валентина, тот похоже сильно устал, ему едва удавалось держать глаза открытыми.
– Девочки, – сказала Натали. – Возьмите подушки, одеяла. Для меня слишком много. Постелите ему в одной из наших крытых платформ. Пусть отдохнет.
Вскоре Ленора вернулась.
– Ну как? – поинтересовалась Наталия.
– Постелили. Уснул как убитый. И Сольдбис с ним, в обнимку.
– Так вроде бы у Валентина с Элиной что-то было.
– Парень устал. А с чувствами пусть сами разбираются.
– Я думаю, разберутся, – согласилась Наталия.
– У тебя поспать можно? – спросила Ленора. – Мне с ними как-то неудобно, – улыбнулась она.
– Конечно, сестренка.
Они еще шепотом переговаривались о всяком, пока не уснули под мерное покачивание вагончика и стук колес.
Глава 14За окном проносились фонари. Крупные хлопья снежинок вились кругами, оседая на стекло с той стороны. Эдмонд ушел в кабину первой секции, к машинистам, а Флора разложила постель, но спать не легла, просто сидела.
– И почему я полюбила его? – думала она о Тенебриусе. До сих пор это чувство все еще ее не отпускало. Как только могут сочетаться в одном человеке и очень хорошее, и столь плохое? Хотя уже настала пора признать себе, что того Тенебриуса, которого она знала, больше нет. И здесь уже не помогут ни магия, ни молитвы, ни воскрешения. Флора обняла мишку. Раскрыла книжку.
И ушли Эдаб и Эвелила далеко от сада. Туда, где не было ни человека. Эдаб возделывал землю, и жили они, трудясь в поте лиц совего. И родила Эвелила сына, и дала ему имя Иаваэль. И был Иаваэль пастухом, пас стада овец. А Эвелила родила еще сына, и назвала его Кеенан. И был он земледельцем и кузнецом. Не поладили однажды Иаваэль и Кеенан, и отец изгнал его. А Эвелила родила взамен сына, и назвала его Сет. Будет он прародителем рода новых людей – сказал Эдаб. И был у Сета сын Кенох, а у того родился Иарад. Сыном Иарада был Малаэль, а Малаэля – Мафусаэль. У последнего родился сын Лемох. И взял Лемох две жены, и имя им было Эда и Силла.
У Сета родился сын Енос, а у него – Иарад. У Иарада сын – Малелеил, а у Малеила – Мафусал. А у последнего – родился сын Ламех.
– Что-то родословные Кеенана и Сета уж больно похожи, – подумала Флорентина. Сложила книгу и, уснула, в обнимку с мишкой.
Аввадай был в гневе. Припомнил он, что много раз говорил ему Шамелай, что нельзя взрастить человека в отрыве от мира. И догадался он, что верный советник учинил ему такое зло, и пребывал в гневе. И сказал Аввадай своей супруге, после того, как изгнал Эдаба и Эвелилу из сада: Вот, человек стал, как один из нас, знающий и добро и зло.
– Не переживай, мой Господин. Так и должно было случиться. – Успокаивала его Маат. – Человек сделал свой выбор. Беззаботному существованию выбрал тяжелую, полную суровых испытаний жизнь.Я уважаю его выбор.
Маат всегда умела усмирить своего мужа. Так стало и в этот раз.
– Не случайно, Маат, назвали тебя так. – Воскликнул Аввадай. – Мудрость – имя твое.
А про себя добавил: А твое – хитрость, советник ты мой верный. Хитрец ты, Шамелай, хитрее змея и лисицы. Обманул меня. Что же, пусть живут, как ты хотел.
Эдаб и Эвелила жили далеко от сада, в диких землях. Днем Эдаб работал в поле, а Эвелила ткала и готовила пищу, и жили они, как брат и сестра. И грустила она по этому поводу, и хотела, чтобы Эдаб ее возжелал.
И пошла однажды Эвелила к гроту, где из скалы бил чистый ключ, чтобы набрать воды. И солнце преломлялось в бьющих струях, в мельчайших каплях брызг, образуя радугу. Эвелила никогда не замечала такого явления в этом источнике.
– Какое чудо! – подумала она.
– Да, сегодня особенный день! – отозвалось ей из водопада.
– Кто ты? Покажи свое лицо! – испуганно произнесла Эвелила.
– Это я. Амришлаэль. – ответил голос. – Смотри на меня.
Эвелила посмотрела, и радуга превратилась в лицо, которое отображалось на зеркале падающего потоком водопада.
– Зачем ты спрятался за водопад? – удивилась Эвелила.
– Я не прячусь. Посмотри сюда.
Эвелила заглянула за водопад, но там никого не было.
– Неужели это ты и говоришь со мной с тонкой поверхности, образованной водой? – спросила Эвелила.
– Да. Но хочешь, покажусь целиком?
– Пожалуйста, изволь.
И из потока воды вышел юноша. Можно было подумать, что он вышел из грота, просто пройдя под струями водопада. Но нет. Эвелила же только что проверила: за водотоком никого не было. Он просто вышел из ниоткуда, из тонкого полотна, что образовала падающая вода.
– Так кто ты, прекрасный незнакомец? – не унималась Эвелила.
– Я? Ну вовсе не тот, кто хотел бы соблазнить тебя, – улыбнулся незнакомец.
Эвелила озорно захихикала шутке.
– Да уж, – сказала она. Никто меня не хочет соблазнить. Ни муж мой, ни ты. А почему? Неужели я недостаточно красива для тебя?
– Я твой ангел-хранитель, Эвелила. И зовут меня Амришлаэль.
– У меня есть ангел хранитель? Здорово. И такой красивый.
– Конечно. И я научу тебя разным вещам.
– И чему же ты меня научишь?
– Ты же хочешь, чтобы муж твой вожделел тебя?
– Да! Хочу.
И таинственный Амришлаэль научил Эвелилу, как надо украшать лицо, как надо подходить к мужу, как говорить с ним обольстительным голосом, и что делать потом.
И дни продолжались как ранее. Днем Эдаб работал в поле, а Эвелила ткала и готовила пищу, ночью же супруги предавались страсти. И нравилось это обоим. Но однажды Эвелила понесла, и ходила с животом, и тяжелые были роды. И родила она сына, и дала ему имя Иаваэль, что означало – вот освобождение мое, и будет он прародителем всех добрых людей. И печален был Эдаб, ибо нянчилась Эвелила с сыном, и не было у нее времени для страсти с ним. Когда Иаваэль подрос, и теперь мирно спал по ночам, стал Эдаб приставать к Эвелиле. Той хотелось страсти, но не желала она испытывать те муки, в которых рожала первенца, и неизменно отказывала. А Эдаб просил родить еще сына, чтобы стало у него больше помощников. Но все безуспешно.