Пленница сталкера (СИ)
Но ему попалась я.
Ту, которую он хотел и преследовал. Чью жизнь загнал в собственные рамки. Жестокий и беспощадный. Он забрал то, что ему так щедро предложили. И отпускать шанс не собирается.
Губы до сих пор пульсируют после его поцелуя. Касаюсь кончиком языка, проверяю отпечатанные следы. Лютый кусал, жадно и зло, будто ставил своё клеймо.
И касается от так же. Уверенно, без шанса на протест. Просто держит свою ладонь на моей ноге, надавливает и гладит. Никакого промедления или сомнения, знает, что делает.
– Зачем ты пошла на аукцион? Настолько хотелось трахаться? – молчу, а после вскрикиваю, когда кожу бедра обжигает шлепком. – Я не слышу ответ.
– Я хотела стать свободной, ясно?! Чтобы хоть как-то избавиться от тебя! Я думала, что если… Если позволю кому-то… Тронуть меня, и это произойдет, и ты ничего не сможешь сделать… То после этого ты оставишь меня, больше не захочешь. Я просто пыталась сделать хоть что-то, чтобы избавиться от сталкера.
– Сталкер? Так ты меня называешь? Мне нравится.
– Ты и есть сталкер. Сталкер, - вспоминаю определение, которое прочитала в статье. – Проявляет навязчивое внимание человеку, часто с сексуальным подтекстом. Вызывает дискомфорт о жертве, превращает её жизнь в… ад.
– Я охранял тебя, златовласка. И ни разу не переходил грань.
Истерический смешок срывается с губ, заглушает все остальные звуки. Кажется, у нас разные понятия о границах и их нарушениях. Я чувствовала себя в безопасности только дома.
Тогда сталкер ничего не мог узнать, не мог понять, чем я занимаюсь. Единственный островок безопасности, в который никто не врывался. А теперь у меня даже его нет.
– Приехали, - Лютый озвучивает, когда машина останавливается. Щелкает ремень безопасности, кажется, я теперь всё слышу гораздо четче. – Пора тебе увидеть новый дом.
Глава 7. Кристина
– Нет!
Протестую, когда мужчина касается моего лица. На улице жутко холодно, легко моно заболеть. А я только в открытом платье, но сейчас это волнует меньше всего.
А вот то, что Лютый пытается стянуть маску – очень опасно. Он ведь сам говорил, что если я узнаю, кто он такой, то больше никогда не уйду. А сейчас шанс есть.
– Не надо, пожалуйста, - выдавливаю из себя, стараюсь сделать шаг назад. – Ты же оставил этот выбор мне. Знать, как ты выглядишь или нет. Моё решение, так ты сказал.
– Сказал. И ты права, решение за тобой.
Но всё равно тянет повязку, заставляя жмурится. Хриплый смешок касается кожи, вызывая волну протеста внутри. Не смотреть, не думать даже об этом.
А организм, наоборот, подталкивает к этому. Так и тянет открыть глаза. Осмотреться. Намеренно опускаю глаза вниз, даже если вдруг посмотрю – увижу только асфальт.
Лютый тянет за собой, и я хватаюсь за его руку. Обнимаю за неё, подходя ближе. Под ногами трещит гравий, заставляя морщится. Мне кажется, что я точно себе что-то сломаю. И лучше быть ближе к мужчине, хоть какая-то польза от него.
– Давай, златовласка, - стоит войти в дом, как он притягивает к себе. Обнимает со спины, а его подбородок почти упирается в мой затылок. Настолько он высокий! – Открой глаза, я разрешаю.
– Но…
– Открывай.
Лишь на каплю повышает голос, но я тут же следую приказу. Тон меняется и меня прошибает, заставляя подчиняться. Ожидаю всего: подвала, квартиры, заброшенного склада…
Но вижу ничего.
Абсолютное ничего.
Темнота, густая, не разбавленная ничем. Поднимаю свою ладонь, но вижу лишь слабые очертания. Скорее даже из-за того, что я знаю – должна увидеть руку.
– Почему здесь так темно?
– Потому что я не включал свет, - точно, щелчка не было. – Прислуга плотно задергивает шторы перед моим приездом. Поэтому свет с улицы не попадет.
– Зачем она это делает?
– Потому что я отсыпаюсь после прилета или боя. Сегодня было оба этих варианта. А свет мне мешает.